Перст судьбы. Эсмиль

Застонав ему в рот, она ощутила, как он вздернул ее выше, заставляя обнять ногами, и вдавил спиной в твердый столб дерева. Следы на спине тут же отозвались тупой болью, но это лишь придало ее возбуждению особый горько-сладкий оттенок.

Эсмиль даже не заметила, когда мужчина умудрился развязать ворот ее рубашки и спустить ее с плеч вместе с платьем, открывая своему взгляду полную грудь. Два идеальных полушария с маленькими розовыми сосками казались в неверном лунном свете выточенными из алебастра. Оторвавшись от ее губ, он с тихим рыком накрыл губами затвердевший бутон. Застонав, девушка прогнулась, подставляя грудь под его ласки, и запустила пальцы в жесткую мужскую шевелюру, прижимая к себе его голову.

Это было похоже на безумие. Дарвейн забыл, когда последний раз испытывал такое дикое желание. Женская плоть под ним была мягкой и упругой, ее запах сводил с ума, а тихие стоны лишали рассудка. Его член стал твердым, как древко копья, уперся в плотную кожу штанов и болезненно ныл, желая вырваться на свободу.

Словно услышав немой приказ, Эсмиль запустила руку между их телами. Пальцы нащупали то, что искали, прошлись по всей длине, чуть сжали. Дарвейн издал глухой рык.

– Я хочу тебя, – пробормотал он, лаская ее грудь, – здесь, сейчас.

Девушка и сама была на грани от возбуждения. Ее плоть пульсировала, между бедер все давно было влажным и ждало его. Она вскрикнула, когда его пальцы скользнули в нее. Сначала один, потом второй, растягивая и подготавливая. Большим пальцем он начал выписывать круги вокруг ее набухшего клитора, едва задевая его, заставляя Эсмиль извиваться в своих руках.

– Дарвейн! – простонала она. – Ты мерзавец.

– Нет, крошка, – пробормотал он, ловя ее губы, – я твой хозяин. Повтори это, иначе не получишь сладкого.

Она яростно зарычала и попыталась его оттолкнуть, но он прижал ее еще крепче. Его пальцы скользили в ней, совершая резкие поступательные движения, большой палец дразнил клитор, раз за разом доводя до края и отступая, выматывая ее, как выматывают врага долгой осадой. Губы ласкали чувствительную шею и грудь, заставляя невольно изгибаться. Тягучая тяжелая волна поднималась в ней, готовая смести все на своем пути, но каждый раз отступала.

Эсмиль начала хныкать.

– Я больше не выдержу! Дай мне это!

– Сначала скажи, кто я для тебя.

– Ты грязный вонючий дикарь!

– Ответ неверный.

И снова его пальцы сводят ее с ума, заставляя терять рассудок.

– Так кто я?

– Сын шакала!

– Кто?

– Отродье ехидны!

– Кто?

– Хозяин! Ты мой хозяин! – вскричала она, почти теряя сознание в преддверии апогея, и ее тут же накрыло сильнейшим оргазмом, который она когда-либо испытывала.