Перст судьбы. Эсмиль

Девушка закричала, бросаясь к противникам, а Дар отступил, заслоняя ее спиной, ладонью зажал раненое предплечье – из-под пальцев струилась кровь…

– Эсмиль, не подходи!

– Дар! Дарвейн! О боги, ты ранен!

Не помня себя, Лерисса метнулась было к нему, но Ильза успела ее схватить, не давая совершить безрассудство.

– Стой, где стоишь! – прошипел Родрик, и только теперь Лерисса с ужасом поняла, что второй мужчина – ее собственный муж.

Она не могла поверить своим глазам. Он пытается убить ее сына?! За что? Неужели Ильза права?

– Так это все правда? – беззвучно прошептала она, глядя, как ее старший сын, еще вчера считавшийся мертвым, перекинул меч в здоровую руку.

– Правда? – Родрик захохотал. – Смотря что ты считаешь правдой!

Зарычав, он бросился на Дара, но лэр, парировав удар, нырнул под его руку. Мгновенный обмен ударами – и меч данганара, описав короткий полукруг, вонзился в ногу коменданта. Тот взвыл от боли и ярости.

Родрик упал. Меч пасынка уперся ему прямо в шею, и два взгляда – один, полный безумной ненависти и гнева, второй – пронзительный и напряженный – скрестились, как два клинка.

– Дар, нет, пожалуйста! – Лерисса оттолкнула Ильзу и бросилась вперед. – Не убивай!

Она упала на колени рядом с мужем, протягивая к сыну руки. В ее глазах застыла мольба, рыдания душили, не давая сделать и вздоха.

– Не убивай, – прошептала она непослушными губами, – я ношу его сына…

Она опустила голову, пряча лицо, и покорно подставила шею. Потому что знала – перед ней сейчас стоит не просто ее сын, вернувшийся из небытия. Перед ней стоит лэр двух кланов, и в его власти казнить и миловать.

Дарвейн застыл, глядя на мать. Ее живот заставил его скрипнуть зубами. Да, он уже знал от Брана, что его мать на сносях, но только сейчас, увидев собственными глазами, он наконец-то понял, что здесь случилось, пока его не было.

Его мать беременна. От Родрика Баллорда. И если Бран сказал правду, то эти двое брат и сестра. У них один отец, но разные матери. И их ребенок – плод кровосмешения, не имеющий права жить.

– Мама… – он выговорил это как в полубреду и медленно опустил меч.

Эсмиль не выдержала, прильнула к его спине, обвила руками за талию. И стук ее сердца заставил его отступить.

– Идем, – тихо сказал он ей, накрывая ее руки своими, – им есть о чем поговорить…

Внизу на замковой площади уже шумел народ, требуя показать лэра. Крики людей тонули в гуле набата, звуках волынки и барабанной дроби, отбиваемой гарнизонными музыкантами.

Дарвейн подвел Эсмиль к самым перилам и обнял за плечи, давая всем увидеть себя и ее.

Толпа взревела, будто огромный тысячеглавый зверь, и в воздух полетели береты, чепцы и платки. Народ ликовал.

Истинный лэр вернулся.