Перст судьбы. Эсмиль

– Нет, это было самое настоящее шулерство. И вот результат…

Бенгет сжала зубы, обдумывая ситуацию. Да, получилось нехорошо. И Эрг наверняка все уже знает, иначе бы он не стал вмешиваться в ход Игры.

– И что теперь? – она приняла вид обиженной девочки. – Он очень сердит?

– Скорее разочарован, – Арнеш пожала плечами. – Но у тебя есть шанс все исправить. Отдай мне девочку.

– Как?! – Бенгет застонала. – Если я проиграю – потеряю Амарру!

– Если выиграешь – потеряешь его.

Богиня Амарры рухнула на софу, закрывая лицо руками. Нет, мужа она терять не желала. Только не так!

– Хорошо, – глухо проговорила она через пару минут, – забирай. Но зачем тебе…

Арнеш улыбнулась:

– Ты же знаешь, даже мы, боги, ничего не можем создавать на пустом месте. Для любого действия нужен потенциал. У Дарвейна и Эсмиль одна судьба на двоих, им суждено было встретиться. Иначе, как думаешь, почему игральные кости выбрали именно их?

– Ну, все, убирайся! – схватив подушку с софы, Бенгет раздраженно запустила ее в сестру. – Обойдусь без твоих моралей!

Рассмеявшись, Арнеш растаяла, превратившись в порыв теплого ветра. Всеблагая поджала губы, подсчитывая потери. Что ж, будущее Амарры казалось не таким уж и важным по сравнению с ее собственным.

Вздохнув, она поднялась, махнула рукой, создавая перед собой огромное зеркало, и вгляделась в свое отражение. Взбила волосы, поправила грудь, слегка оголила плечи. Подумав, ущипнула себя за соски, от чего те соблазнительно затвердели, и облизнула пухлые губы. Подпустила истомы в глаза. Ну вот, в таком виде можно и к мужу, умолять о прощении… В конце концов, Громовержец всего лишь мужчина.

Богиня еще раз вздохнула и растворилась.

В хрустальном зале запахло грозой.

***

Боль…

Все тело горит, как в огне.

Но это чистый, искупительный огонь.

Это плата за возможность начать все сначала…

Эсмиль боялась пошевелиться. Лежала голая, растерзанная, на холодном грязном полу, и по ее щекам катились молчаливые слезы.

Где-то неподалеку капала вода. За спиной, совсем рядом, раздавался мощный раскатистый храп. И лишь тусклый свет, проникавший в крошечное окошко под потолком, разгонял немного густой, пахнущий кровью и перегаром мрак подземелья.

Такой поруганной она не чувствовала себя никогда. Даже в тот раз, когда Дарвейн впервые взял ее, как свою рабыню. Казалось, будто нет ни одной косточки, ни одного сухожилия или мышцы, которые бы не болели…

Ее насиловали. Долго. Втроем. Но рассудок был не в силах осознать это. Все внутри восставало против попытки принять действительность.

Несколько минут она лежала, не открывая глаз. Думала: что теперь? Ее Дара больше нет, он мертв, упал со скалы, получив предательский удар в спину. А она осталась одна в этом страшном месте, где у нее нет права даже на жизнь.