Перси Джексон и Лабиринт смерти

Наконец настал и последний день лагерной жизни. Вернувшись в наш домик после завтрака, я обнаружил на своей кровати письмо, в стандартной форме извещавшее меня о том, что каждого, кто останется в лагере после полудня, сожрут гарпии-чистильщицы.

В десять часов я уже стоял на вершине Холма полукровок, поджидая автобус, который должен был подбросить меня в город. Мы с Хироном договорились, что я оставлю Миссис О'Лири в лагере, он обещал о ней позаботиться, а Тайсон и я по очереди будем навещать ее зимой.

Я надеялся, что мы с Аннабет вместе доедем хотя б до Манхэттена, но она только небрежно помахала мне на прощание и равнодушным тоном сообщила, что хочет еще немного задержаться в лагере. Будет ухаживать за Хироном, пока его нога совсем не заживет, и продолжит понемногу работать с заметками Дедала, изучать оставленные на дисках записи, чем и занималась последние два месяца лета. А потом поедет к родителям в Сан-Франциско.

— Там есть одна частная школа… наверное, я в ней буду учиться, — объяснила она. — Почти уверена, что там окажется ужасно, но что поделаешь. — Аннабет пожала плечами.

— Ага, ну понятно… В общем, ты мне звони.

— Конечно позвоню, — неискренно пообещала она. — А если встречу…

И Аннабет замолчала. Ну вот, опять. Лука. Когда б она ни вспоминала его, перед ней разворачивался целый список огорчений, обид и непонимания.

— Аннабет, — попросил я, — расскажи мне, пожалуйста, о последних строках пророчества.

Ее взгляд скользнул в сторону леса, и она не ответила.

— «Будешь бродить в нескончаемой тьме лабиринта, — стал припоминать я самостоятельно. — Мертвый, предатель и прежде пропавший восстанут». Все так и было. Мы видели кучу воскресших мертвецов. Мы спасли Эфана Накамуру, но он оказался предателем. Мы разыскали Пана, которого до тех пор считали пропавшим.

Аннабет покачала головой, словно не хотела меня слушать.

— «От руки царя-призрака падет иль поднимется он», — настойчиво продолжал я. — Раньше я думал, что тут речь идет о Миносе, но нет, это не про него. Конечно, это про Нико. Приняв нашу сторону, он всех нас спас. А то место, где про «чадо последней надежды Афины», это про Дедала.

— Перси, прошу тебя, перестань.

— А слова «рухнет с героя последним дыханьем» теперь тоже становятся понятными. Дедал умер, чтобы разрушить лабиринт. Вот только самого последнего предложения я не знаю.

— «Рухнет с последним дыханьем героя»… — Аннабет чуть изменила строку, в глазах ее стояли слезы: — «И ты утратишь любовь, что хуже смерти порою»… Вот такая была последняя строчка. Что, теперь ты доволен?

Лучи солнца словно стали холоднее, чем были минуту назад.

— Ох, — пробормотал я, — выходит, Лука…

— Перси, я не знала, что означали эти слова.