Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа. Дело об удачливых ножках

– Случившееся сильно вас потрясло? – спросил адвокат.

– Да, сэр. Все произошло столь внезапно, столь неожиданно, что я просто перестал соображать, что к чему.

– Почему вы не сели за руль автомобиля Браунли и не отвезли его в ближайшую больницу?

– Я даже не подумал об этом, вот и все. Увидев мертвеца, голова, рука и плечо которого торчали из окна, и осознав, что это Ренволд Браунли и он убит, я, похоже, полностью потерял контроль над собой.

– Вы плохо соображали и до того, как опознали Браунли, так? Увидели, как женщина в белом дождевику несколько раз выстрелила в водителя того автомобиля практически в упор, и зрелище это потрясло вас до глубины души, так?

– Да, сэр, потрясло.

Мейсон сложил пальцы домиком, перевел взгляд со свидетеля на кончики своих пальцев.

– Шел дождь? – спросил он.

– Да.

– Сильный дождь?

– Лило не так сильно, как чуть раньше, но дождь не прекращался.

– Все случилось около яхт-клуба, в котором вы состоите?

– Да."

"– От шоссе яхт-клуб отгорожен забором?

– Да.

– Уличных фонарей там нет?

– Нет.

– Луна не светила?

– Нет, сэр.

– Звезды тоже?

– Да, сэр… Я понимаю, к чему вы клоните, мистер Мейсон, но света хватало, чтобы я увидел все то, о чем рассказал под присягой.

– И откуда взялся этот свет?

– Перед зданием яхт-клуба установлена мачта, а ней – прожектора для освещения причалов и стоянок, где члены клуба оставляют автомобили.

– И как далеко находятся эти прожектора от места совершения преступления? – спросил Мейсон.

– Футов триста или четыреста.

– То есть эта дорога была ярко освещена?

– Нет, сэр, я бы этого не сказал.

– Но была освещена?

– Да, какой-то свет был.

– И его хватало, чтобы вы все четко увидели?

– Поймите, мистер Мейсон, – Бикслер заговорил воинственным тоном человека, которого специально готовили к тому, чтобы он не попал в определенную ловушку, – эта женщина была в белом дождевике, он был ясно виден, когда она вышла из тени. Дорога была темной, а чуть в стороне от нее было еще темнее, но когда женщина встала на подножку, света вполне хватило, чтобы я четко ее разглядел. Разумеется, лица я не видел и не смог бы ее опознать.

– Ваше опознание ограничивается белым дождевиком, который был на ней. Я правильно вас понял?

– Да.

– Откуда вы знаете, что дождевик был белым?

– Я видел, что он белый.

– Не мог он быть светло-розовым?

– Нет.

– Или светло-голубым?

– Нет.

Мейсон резко перевел взгляд с кончиков пальцев на свидетеля.

– Вы готовы поклясться, он дождевик не был светло-желтым?

Свидетель на мгновение замялся, потом ответил:

– Да. Не был он светло-желтым.

– То есть не было в нем никакой желтизны?

– Да, сэр.

– Вы понимаете, – неспешно продолжил Мейсон, – что есть отличия между чисто белым цветом и светло-бежевым или кремовым?

– Да, сэр, разумеется.