Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа. Дело об удачливых ножках

Скорее, полиция решила бы, что убийство совершил один из моих клиентов и позвонил мне, а я бросился на место преступления, чтобы убрать какие-то улики или что-то в этом роде. Понимаешь, в каком положении я мог оказаться? Я решил, что кто-то из людей, которых меня наняли представлять, может быть замешан в этом деле. Если бы полицейский увидел меня выходящим из квартиры или стоящим перед дверью так, словно я только что вышел, я не смог бы представлять никого, обвиняемого в этом убийстве. Любая группа присяжных решила бы, что мой клиент виновен и сообщил мне, что натворил.

– И что ты сделал? – спросила Делла Стрит, которая слушала Мейсона с огромным интересом. – Ты на самом деле оказался в трудном положении."

"– Нужно было мгновенно принимать решение, времени на размышления просто не было. Может, и был вариант сделать все как-то по-другому. Не знаю. Я мог сделать только одно, по крайней мере, больше я ничего не успел придумать. Я достал универсальный ключ из кармана и запер дверь. Замок оказался простой. Затем я притворился, будто даже не догадываюсь, что поблизости находится полиция, и стал стучать в дверь. Полицейский появился из-за поворота коридора и увидел меня перед дверью квартиры, стучащим в эту дверь. Потом я пару раз нажал на звонок, демонстративно махнул рукой, изобразил на лице недовольство и вроде как собрался уходить. И тут притворился, будто впервые вижу полицейского.

– Ловко! – воскликнула Делла.

– Да, тут все прошло как по маслу, – произнес Мейсон таким тоном, словно комментировал игру в бридж, где в самом конце сделал удачный ход. – Но затем я допустил очень серьезную ошибку.

– Какую? – обеспокоенно спросила секретарша. Глаза у нее слегка округлились, и она неотрывно смотрела в лицо Мейсона.

– Я недооценил ум Дж. Р. Брэдбери.

– О! – выдохнула Делла с явным облегчением, а через пару секунд спросила: – А он знает, что…

– Знает, – кивнул Перри Мейсон.

– Я одно могу про него сказать. Он бабник и ни одной юбки не пропустит. Молод душой. Помнишь, когда ты уходил из конторы, он угостил меня сигаретой?

– Да.

– Потом он склонился вперед, чтобы дать мне прикурить.

– Он пытался тебя поцеловать?

– Нет, – медленно произнесла она. – И это странно. Я думала, что попытается. Я до сих пор думаю, что он собирался это сделать, но что-то заставило его отказаться от этой мысли.

– И почему он передумал?

– Не знаю.

– Может, подумал, что ты мне пожалуешься?

– Нет, дело явно не в этом.

– Но что все-таки он сделал?

– Он склонился довольно близко ко мне, чиркнул спичкой, поднес пламя к кончику моей сигареты, затем выпрямился, отошел в другую часть приемной. Он стоял там и оттуда меня рассматривал, как картину или, возможно, пытался понять, как я вписываюсь в общую обстановку. Это был странный взгляд.