Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице

 — Иногда случаются дни, когда вам удается получить только какую-то жалкую тысячу долларов… Каким образом вы связаны с делом Албурга?

— Я находился в ресторане, когда началась суматоха. Я время от времени там ужинаю. Албург задал мне несколько вопросов.

Мейсон улыбнулся лейтенанту.

— Боюсь, Трэгг, что мне их не вспомнить.

Трэгг с минуту изучал кончик сигары, потом улыбнулся в ответ.

— А вы мне нравитесь, господин адвокат.

— И вот в этом-то вся проблема.

— Что еще за проблема?

— Моя личная. У нас в Управлении есть люди, которым вы совсем не нравитесь.

— Нет. Они считают, что вы действуете по другую сторону закона.

— Закон предоставляет человеку право консультироваться у своего адвоката…

— Только не надо, — перебил его Трэгг. — Может, когда-нибудь вас пригласят выступить на эту тему на торжественном обеде в каком-нибудь клубе, и мне не хотелось бы, чтобы вы до того времени уже использовали весь свой материал.

— Я просто репетирую.

— Вам не требуются никакие репетиции. У вас прекрасно получаются импровизации. Иногда даже слишком хорошо… А что там с шубой?

— Той, в которой Делла вчера вечером выходила из ресторана.

Мейсон сурово посмотрел на секретаршу.

— Делла, ты что, снова воровала в магазинах? — спросил он.

Она смиренно потупила глаза и кивнула:

— Ничего не могу с собой поделать, шеф. Со мной происходит что-то ужасное и непонятное. В глазах темнеет, а когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что стою на углу в шубе и на ней все еще висит бирка. Я понимаю, что со мной вновь случился приступ амнезии.

Трэгг рассмеялся и уныло покачал головой.

— Бедняжка, — сказал он Делле Стрит и повернулся к Мейсону. — Она за себя не отвечает. Не может контролировать свои действия. Наверное, профессиональное заболевание, возникшее после того, как поработала на вас, господин адвокат.

— Нет, — быстро возразила Делла Стрит. — Это у меня наследственное. Передалось мне от дедушки по отцовской линии — старого капитана Стрита, пирата. Он имел привычку брать, что захочется, если ему под руку попадалась абордажная сабля.

— Почему бы вам не обратиться за консультацией к психоаналитику? — спросил Трэгг.

— Я уже обращалась. Он объяснил, что моя совесть приходит в противоречие с наследственными инстинктами. Так что, как только у меня возникает желание что-нибудь прихватить, у меня темнеет в глазах — таким образом я не знаю, что творю. Психоаналитик назвал подобное механизмом защиты.

— Назначил какое-нибудь лечение? — поинтересовался Трэгг.

— Предложил лечь на диванчик у него в кабинете и рассказать историю моей жизни.

— Но это не помогло?

— Ну, тогда я предложу вам другое лечение, Делла, которое спасет вас от недуга, — заявил Трэгг.

— Даю вам двадцать минут, чтобы передать мне шубу.