Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице

Ральф Эндикотт достал бумажник, вынул оттуда удостоверенный чек, который ранее показывал Мейсону, и сказал:

— Пожалуйста, будьте очень осторожны с этим чеком. Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Это доказательство.

— Естественно! — ответил Мейсон. — Секретарь проштампует его прямо сейчас.

Секретарь сразу же поставил штамп на чеке.

— Когда вы ушли из квартиры Розы Килинг?

— Я уже обсуждал это с вами и лейтенантом Трэггом. Я ушел примерно в восемь тридцать. Я могу отчитаться за каждую минуту этого дня.

— Пока это все. Может, мне придется задать вам пару вопросов позднее. Ваша честь, я хотел бы, чтобы этот чек сфотографировали.

— Хорошо, — согласился судья Осборн.

— Я останусь здесь, пока не получу чек обратно, — со свирепым видом заявил Эндикотт. — Я не возражаю, чтобы вы его фотографировали, но требую вернуть его мне.

— Мы сделаем фотостат в первый же перерыв, — успокоил его секретарь. — Это займет не более десяти минут.

— Прекрасно. Я думаю, мистер Эндикотт все равно хочет остаться на слушании дела, — заметил судья Осборн, улыбаясь Эндикотту.

— Меня это вполне устраивает. Я задержусь, — сказал Ральф Эндикотт и проследовал в дальние ряды зала, где сидели его брат и сестра.

— Лейтенант Трэгг, пожалуйста, вернитесь для дачи показаний, — пригласил Гановер, и Трэгг снова прошел к креслу, предназначенному для свидетелей.

— Господин лейтенант, я показываю вам сделанную под копирку копию письма, адресованного Марлин Марлоу, и спрашиваю: где вы ее взяли?

— Мне передал ее мистер Ральф Эндикотт.

— Что вы с ней сделали?

— Показал обвиняемой.

— А что она сообщила вам относительно письма?

— Призналась, что получила оригинал по почте и уничтожила его.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — обратился Гановер к Мейсону.

— Лейтенант Трэгг, вы заявили, что несколько раз спрашивали обвиняемую, выкладывала ли она теннисные принадлежности таким образом, как показывает фотография, рядом с дверцей шкафа, с целью подтверждения своего рассказа, и что она отказалась в этом признаться?

— Вам не кажется, господин лейтенант, что подобная интерпретация является пристрастной и предвзятой?

— Что вы имеете в виду?

— Другими словами, у вас полностью отсутствовали доказательства, которые бы указывали на то, что обвиняемая поместила теннисные принадлежности рядом с дверцей?

— Я был абсолютно уверен, что она это сделала. Если Роза Килинг в предыдущий день написала ей это письмо, собирала вещи, чтобы уехать из города семнадцатого, и принимала ванну перед отъездом, то она, естественно, не планировала играть в теннис.

— Но, господин лейтенант, откуда вы знаете, что она собирала вещи?

— Она упаковывала два чемодана. Один из них был уже полностью готов, а второй — наполовину.