Перо бумажной птицы

Ты никому, кроме меня, не звонила?

– Нет, что ты! Кому мне звонить… У меня нет никого, кроме тебя. – Она снова подпустила слезу в голосе.

– Девочка моя бедная, – с жалостью сказала Ника. – Ничего, скоро все закончится. Я выезжаю.

Даша нажала отбой, опустила руку с телефоном и постояла молча.

Из-под ног у нее протянулась тень – сзади неслышно приблизился Бабкин.

– Ты молодец, – негромко сказал он.

– Серега, как думаешь, сколько у нас времени? – подал голос Макар.

– Ника сказала, что приедет через пятнадцать минут…

– Значит, максимум десять, – решил Сергей. – Он где-то рядом. Может быть, в коттедже или заехал пожрать. За десять минут успеет, так что давайте-ка по местам. Даша, капюшон и очки!

Илюшин сунул ей огромные солнцезащитные очки. Даша нацепила их, и мир вокруг пожелтел.

Да, это должно сбить Ревякина с толку. У Даши Белоусовой не было очков. Аксессуар не из ее гардероба. Не в лесу же она их раздобыла…

Два шага влево, три шага вправо. Четыре влево, два вправо. Даша топталась по площадке, не отходя далеко от кабинок. Очки на носу, капюшон надвинут на лоб. Изредка по шоссе проносились машины, поднимая пыль на обочине. Из заросшего поля вверх под облака то и дело вырывалась какая-то мелкая птаха, затем ныряла обратно и затихала на пару минут.

Первый раз Даша напряглась, когда на заправку подъехал грязный черный джип. Она искоса наблюдала за ним, делая вид, что грызет ногти. Но из джипа выкатился жирный мужик, и Даша перевела дух. Не Ревякин. Даже если Ника отправит за ней кого-то другого, вряд ли это будет такой жиробас.

Стоило показаться вдалеке черной машине, сердце кувыркалось в груди, словно мелкая пичужка под облаками. Даше казалось, она торчит на площадке уже очень долго. Где же он?

С парковки уехал, трясясь и подпрыгивая, грузовичок с рекламой мороженого по борту. Даша проводила взглядом нарисованный Эверест пломбира. «Сейчас бы вафельный стаканчик погрызть…» Наступила тишина, которую нарушал только дружный стрекот кузнечиков. Он волной выплескивался из травы, затихал и вновь раскатывался по полю.

Она пыталась вспомнить, как Илюшин обосновывал, что Ревякин не станет стрелять из машины, но в голове было пусто и безмолвно. Только стрекочущий прибой все накатывал и накатывал на нее. В конце концов Дашу начало подташнивать от этого звука.

Это от страха, сказала она себе. Бояться – нормально. Не боятся только дураки. К тому же с ней сыщики, это чего-нибудь да стоит…

Она осторожно обернулась, надеясь увидеть кого-нибудь из них или хотя бы услышать голоса. Но было тихо. Так тихо, словно они незаметно ушли, бросив ее одну, и Даша неожиданно поняла, что так оно и есть. Их что-то отвлекло, позвонил важный клиент, и они уехали.