Перезагрузка

Но не льстите себе, вы не посредник между людьми и Богом, вы посредник между людьми и дьяволом! О вас очень метко выразился один российский правительственный чиновник: «Редкая гнида заведовала в восьмидесятых годах Днепропетровским обкомом комсомола!» Так что не читайте мне свои гнилые проповеди, делайте своё грязное дело.

Заливайченко вскочил:

– На кол её!

– Сядь, – угрюмо приказал Турчанов, оставаясь спокойным. Пробить его самомнение можно было разве что из гранатомёта.

В комнату вошли двое: толстяк в синем халате, нёсший небольшой серебристый чемоданчик, и баскетбольного роста парень в камуфляже, тоже с чемоданчиком, но чёрного цвета.

– Вот и вивисекторы прибыли, – сделалась задумчивой пленница. – А вы утверждаете: вы мирные люди… вы палачи, господа!

Вошедшие раскрыли свои чемоданчики. Один выдвинул изнутри экранчик с клавиатурой, в другом оказалась сложная конструкция из чешуй, трубок и зеркал. Парень в камуфляже вынул из неё нечто вроде заправочного пистолета в миниатюре, пощёлкал клавишами небольшого пульта на выдвижной консоли.

Его спутник в халате включил компьютер, вытащил решёточки антенн, прошёлся толстыми пальцами по клавиатуре.

Пленница с любопытством, но без страха, наблюдала за ними, склонив голову к плечу. Прокомментировала с гримаской:

– Мэйд ин Штаты, господа? Своего-то у вас и нет ничего?

Толстяк посмотрел на Турчанова:

– Мы готовы.

– Работайте.

В следующий момент пленница замерла, широко раскрыла глаза и мягко опустилась на пол помещения, теряя сознание.

Сидевшие за столом иерархи привстали, с недоверием глядя на женщину. Вызванные Сливняком операторы нанокомплекса переглянулись, толстяк подошёл к пленнице, нагнулся к ней, прикладывая пальцы к шее.

– Что это с ней? – удивлённо спросил Сливняк.

– Она решила поиграть в женские игры, – хрюкнул Овценюк.

– Не дышит! – выпрямился толстяк. – Сердце, кажись, не бьётся.

Турчанов обошёл стол, наклонился над «Кларой».

– Врача, быстро! Откачайте её! Она наш единственный свидетель, связанный с российским UnUn!

Сливняк и Овценюк взялись за мобильники.

Толстяк начал массировать грудь упавшей, парень в камуфляже встал на колени, попытался сделать ей искусственное дыхание.

– Какого чёрта?! – пришёл в себя Заливайченко. – С чего это она отключилась? Приняла яд, что ли?

– Русские иерархи умеют программировать своих боевиков на самоликвид, – пробурчал Турчанов. – Ты ведь многих допрашивал, должен знать.

– Такого на моей памяти не было.

У Турчанова вякнул телефон. Он достал смартфон, поднёс к уху:

– Ну?"

"– Добрый день, Парфён Иудович, – раздался в трубке голос Дубинина.