Перезагрузка

– Можно я с вами? – неуверенно попросил майор Шинкарь. – Я хорошо знаю Киев.

Ухватов хотел отказать, но спасённый добавил: «Украинский язык – моя ридна мова». – И майор согласился.

– Чук, останешься.

– Слушаюсь, – пробурчал сержант, зная, что командир не любит выслушивать возражения подчинённых.

Семёновку от Киева отделяло около двадцати километров, поэтому нужен был транспорт, который не остановили бы случайно милиционеры или инспекторы ДПС. Проблему решил Шинкарь. Поговорив с сестрой, он предложил воспользоваться услугами почтового фургона, и Екатерина легко уговорила старого хохла, которого вся Семёновка знала по кличке Поллитрыч, созвучной с его фамилией Политучко. По имени-отчеству его никто не называл. Согласился взять пассажиров он за тысячу гривен.

Выходили из дому по одному, оглядываясь по сторонам, как партизаны во времена фашистской оккупации. Впрочем, нынешняя реальность Украины мало чем отличалась от реальности Великой Отечественной войны, разве что военная техника маршировала по улицам городов и сёл не немецкая, а английская и американская.

Поллитрыч узнал Шинкаря:

– Геннадич? Невже це ти? А говорили, що ти в Росiю подався?

– Подався, – ответил Шинкарь, – да повернувся, хочу тут влаштуватися приносити користь.

– Це справа, роботи багато. Тiльки начальство тут шкiдливе, трохи що – правосекам доповiдае, а тi швiдкi на розправу, голова Семеновки – брательник iхнього фюреру.

– Нiчого, у мене теж брат крутий, у Киевi в СБУ служить.

– А це хто с тобой?

– С Одеси хлопцi, прiiхали влаштуватися на газосбит.

– Справа хороша, хоча з газом у нас проблеми. Американцi обiцяли сланцевый газ добувати, та так i не почали.

– Поiхали, Поллiтрич, а то припiзднимся, назад ще повертатися.

– Катька нiчого про повернення не говорила.

– Я доплачу.

– Тодi, звичайно, сiдайте, один зi мною, двое у фургонi, там вiконечко можно прочини i сiдовiща е.

– Я попереду поiду, – предложил Лось. – Поговорю з людиною, розспрошу, як живе, про життя грузинську, – он подмигнул, – у Одесi розповiм.

Ухватов подумал и согласился, отвёл лейтенанта в сторонку:

– Не ляпни чего лишнего. Едем до первой станции метро, оставляем машину и дальше на перекладных.

Расселись: Лось рядом с водителем, Ухватов и Шинкарь в фургоне на пошарпанных сиденьях. Кроме двух картонных коробок и запасного колеса в фургоне ничего не было, но запахи стояли такие, будто Поллитрыч возил какую-то химию или фармацевтику.

– Подрабатывает мужик, – принюхался Шинкарь. – Не только почту возит. Аптекой воняет.

Ухватов приоткрыл окошко, сел поудобней.

– Чем раньше занимался, земляк?

– До разведки? Снабжением по линии ГРУ.