Перезагрузка

– Больно… и щекотно…

– Всё нормально, терпите, идёт коррекция энергетики организма. – Матвей прислушался к своим ощущениям, потом к ощущениям президента, уже не удивляясь этой возможности; Эскулап включился и делал своё дело, исправляя «неправильности» тела пациента, удаляя кисты, опухоли, рубцы, места воспалений и «лишние» ткани.

Президент покачнулся ещё раз, его сознание начало плыть.

Матвей помог ему сесть в кресло, присел перед ним на корточки, не прерывая контакта рук."

"– Ещё немного… скоро вам станет легче…

Интенсивность свечения, испускаемого Эскулапом, пронизывающего тело президента, скачком выросла, Матвей тоже чувствовал тепло, рука занемела, но он терпел, понимая, что прерывать процесс нельзя.

Президент дёрнулся:

– Горячо…

– Сейчас-сейчас… ещё секундочку…

Браслет мурлыкнул колечком густо-фиолетового света и погас.

Президент обмяк.

Матвей снял с него браслет, надел себе на руку, ещё горячий, как после нагревания над костром, и дымно пахнущий. Спасибо, дружок! Надеюсь, ты сделал всё правильно.

Схватив со стола салфетку, он намочил её струёй воды из сифона, протёр мокрый от пота лоб пациента, лицо, шею, смочил водой виски.

Президент открыл мутные глаза, прислушался к себе, недоверчиво потрогал рукой лоб, грудь, посмотрел на лекаря. В светлеющих глазах главы государства читалось недоумение:

– Ничего… не болит!

– Так и должно быть, – расслабился Матвей. – Эскулап нейтрализовал вирус и настроил энергетику, стриктура ваша рассасывается, артроз коленных суставов остановлен и вскоре перестанет вас мучить.

– Вы… волшебник!

Матвей, уловив перемену в настроении великодержавного пациента, с облегчением поднялся на ноги:

– Какой я волшебник, всё сделал Эскулап.

Президент не обратил внимания на это слово, посчитав, что лекарь говорит о каком-то враче древности.

– Век не забуду! Просите чего хотите!

Матвей отступил на шаг, испытывая неловкость. Можно было воспользоваться случаем и попросить «государя» о каких-то преференциях в будущем, но отец учил его всего добиваться самому, собственным трудом. Уже то, что он заставил Эскулап включиться, было чудом и подарком судьбы, других подарков не требовалось.

– Готов служить Отечеству!

Фраза прозвучала излишне формально и напыщенно, но Матвей говорил искренне, и президент это почувствовал. Встал, всё ещё прислушиваясь к внутренним реакциям организма на отсутствие грызущей боли, подошёл к Матвею, – по щеке скатилась слеза, – и обнял:

– Благодарю, доктор!

Матвей проглотил ком в горле:

– Я рад… честно…

В гостиную вошли Котов‑старший и Артур, остановились, с изумлением взирая на обнявшихся. За их спинами возник молодой помощник президента, в глазах которого отразилось замешательство.