Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Квас был холодный, с кислинкой, с пенной шапкой — именно то, что нужно после трудового дня.

— Известью пахнет, — улыбнулся я, вытирая рукавом губы. — Сегодня ею занимались, потом за дуб взялись.

— И как, удалась твоя известь? — поинтересовалась Машка, пропуская меня в дом.

— Завтра увидим, — пожал я плечами. — Хорошо разогрелась, камень побелел как надо. Должно получиться.

После тяжёлого трудового дня больше всего хотелось смыть с себя пот и пыль. Я направился в нашу самодельную душевую. Машка, видя мое намерение, быстро присоединилась ко мне. Мы наплескались вдоволь, смывая усталость и заботы дня. Вода смывала не только грязь, но и напряжение — я чувствовал, как мысли становятся легче, а тело расслабляется.

Вернувшись в дом, мы сели ужинать. На столе дымилась миска с наваристыми щами, рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба и стояла плошка с солёными огурцами.

Ужин прошёл в уютном молчании. Машка сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на меня с нежностью и интересом. Видно было, что она соскучилась за день — я редко задерживался так долго.

После ужина мы устроились на лавке у окна. Машка прильнула ко мне, положив голову на плечо. В такие моменты все заботы и тревоги отступали, оставляя только тепло и покой.

Утром, хорошо выспавшись и плотно позавтракав пшённой кашей с маслом, я вышел во двор. Солнце уже поднялось над лесом, обещая жаркий день. Я потянулся, разминая слегка затёкшие от вчерашней работы мышцы, и окликнул:

— Настасья! Ты где?

Та появилась буквально через пару минут, словно ждала поблизости.

— Как там наш солод поживает? — спросил я, глядя на её румяное от утренней работы лицо.

— Дак готов уже, барин, — с гордостью ответила она, вытирая руки о передник. — Всё как вы учили — и прорастили, и просушили.

— Хорошо, — одобрительно кивнул я. — Организуй тогда себе компанию, скажи, пусть Степан проведет вас на всякий случай, да начинайте собирать вишню — как раз должна поспеть.

— Сколько собирать-то? — деловито уточнила Настасья.

— Да сколько сможете — всю обработаем, — махнул я рукой. — И для наливки, и сушёной на зиму оставим.

Она понимающе кивнула и пошла, видать, искать Степана.

Я повернулся к Машке, которая вышла на крыльцо, слушая наш разговор:

— Как первую партию вишен принесут, сделай-ка ты вареников. Умеешь?

— Конечно, Егорушка, — улыбнулась она, и ямочки появились на её щеках. — Ещё матушка учила. Тесто на воде или на молоке делать?

— На молоке, конечно, — рассмеялся я. — Чай, не бедствуем.

— Тогда и сметанки к ним у жены Ильи возьму, — подхватила Машка. — У неё сметана самая густая, ложка стоит.