Перевоспитать охламона

Выбравшись из укрытия, девчонка встала на колени на постели и отбросила в сторону халатик. Хорошо, что света в комнате практически не было, иначе Груня никогда не решилась бы на то, что собиралась сделать.

Придвинувшись ближе, девчонка обняла Василия за плечи, погладила ладошками шею, затылок и, склонившись ближе, скользнула по широкой груди.

— Ты не устала? — голос был непривычно хриплым.

— Не очень, — прошептала Груня, устраивая подбородок на плече парня, — Как думаешь, а Лёпа там спит? Не скучает в одиночестве?

— То есть о хорьке нужно говорить именно сейчас? — психанул Васька, — Повторяю в последний раз, спать в этой комнате он не будет!

Васька хотел подскочить на ноги, но девчонка не дала. Обвила руками крепче, заставила остаться на месте.

Барин накрыл ладонью ее руки на своей груди.

— Млин, чет нервы ни к черту, — пробормотал Василий.

— Значит, нужно лечить, — улыбнулась Груня и прижалась в поцелуе к мужскому плечу, — Знаю одно проверенное средство.

— В каком смысле «проверенное»? — ворчливо спросил Василий, остывая.

— Помогает на «раз», — авторитетно заявила пигалица томным мурлыкающим голосом."

"И Васька застыл, так и не обернувшись. Уж слишком умелыми были ее ладони, непривычно опытным голос. И кожей Барин чувствовал, как она настойчиво прижималась и чуть терлась о его спину полноватой грудью.

— Грунь, это не ты, — пробормотал Барычинский, — Ты же у меня скромная и пугливая.

Васька почувствовал, как девчонка застыла, не сделав ни единого движения, даже, кажется, дышать перестала. И парень обернулся. Груня сидела, сложив руки на коленях и вперив взгляд в одеяло.

— Я все не так делаю, да? — тихим голосом, в котором сквозили слезы.

А Барин уже залип, глядя на хрупкую фигурку девчонки. На то, как тонкая ткань повторяет изгибы красивого тела. И руки рванулись к ней навстречу, сгребая и в горстях комкая полупрозрачную ткань. Васька налетел на опешившую пигалицу смерчем, прижал к матрасу и выдохнул.

— Не нужно мня соблазнять, — хрипло шептал он, хаотично и жадно срывая короткие поцелуи, — Я тебя постоянно хочу.

И Груня расслабилась, руками обвила плечи, зарываясь пальцами в короткие волоски на затылке, целуя в ответ также неистово и жарко.

— Охренеть как сильно хочу, — выдохнул Васька в сантиметре от любимых губ.

В ответ Груня судорожно вздохнула, втянув воздух, витавший между ними. Аромат мужского геля для душа и неповторимый запах Барина. Убойное сочетание.

Требовательные губы отбирали дыхание, не позволяя отстраниться. Да Груня и не собиралась. Наоборот, старалась прижаться ближе, обвив руками и ногами, податливо прогибаясь под жарким натиском крепкого тела.

Васька приказал себе быть терпеливым и менее напористым.