Перевоспитать охламона

И не как обычно, в комнату отдыха официантов, а в кабинет директора.

Коротко постучав и дождавшись разрешения войти, Груня приоткрыла двери.

— Пал Палыч, — поприветствовала девчонка начальство, — А можно отвлечь вас на несколько минут? Я быстренько.

— Входи, Грушенька, — махнул рукой мужчина и улыбнулся, — Что стряслось, девочка?

Груня вошла, а спустя десять минут вышла. В кабинет остался Пал Палыч. Задумчиво постучав пальцами по столу, вздохнул. Вынул мобильник и набрал номер телефона сына.

— Привет, Василий, — сдержанно поприветствовал он сына, — Ты где? Подъезжаешь? Хорошо. Жду тебя в кабинете.

Васька, ворча, сбросил вызов. Взглянув на телефон, пожал плечом. Странный нынче батя. Но Барин не стал заострять внимания. Все равно через десять минут он уже будет в ресторане. Судя по времени, пигалица уже должна быть на рабочем месте. Но как же ему хотелось утащить ее оттуда, словами не передать!

Ресторан младшего хозяина встретил уютом, негромкой музыкой и занятыми столиками. Бизнес процветал, радуя владельцев. Но Васька не мог топтаться на месте, вот и открывал еще одно заведение в другом районе города. Стройка отнимала кучу времени, нервов и сил. Но все равно он умудрялся часами торчать в «Барине». Вот и сейчас, строители все нервы вымотали, а он рвался к зайчонку. Дорвался. Зашел в зал и увидел ее.

Пигалица бегала между столиками, приветливо улыбаясь клиентам, бОльшая часть из которых были мужиками. Васька понял, что зубы опять свело. Нет, нужно как-то умудриться и утащить ее в укромный уголок. На секундочку. Просто поздороваться. Была бы его воля, утащил бы вот так, забросив на плечо. Но ведь возмущаться станет. Задавит его морально, совестью загрызет.

Васька вздохнул, проводив горячим взглядом, потопал в кабинет. Не зря же батя звонил, значит, нужен он родителю.

Войдя в кабинет, увидев отца за столом, Васька стянул куртку.

— Что за кипишь? — поинтересовался сын.

— А вот это ты мне расскажи, — хмуро сказал отец, протягивая сыну белоснежный лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком были выведены красивые буквы.

— Че за хрень? — не понял Васька, вчитываясь в текст, — Какого…? Ну да, хрен там!

— Мне уже доставать ремень? — поинтересовался Пал Палыч, — Я ж предупреждал: обидишь — выпорю!

— Я все решу, — хмуро изрек Васька и, смяв лист в руке, сунул его в карман, а сам стремительно вылетел из кабинета, и уже в коридоре Пал Палыч разобрал рев сына «Вовчик!».

Барычинский — старший, улыбаясь, встал из-за стола. Осмотревшись, спрятал все острые предметы от греха подальше и освободил помещение, предполагая, что сыну оно в этот момент нужнее.

Спустя минуту Барин вернулся в кабинет. Отца уже и след простыл. Это даже хорошо, решил Васька. Почти следом за ним в комнату скромно вошла Груня.