Перевоспитать охламона

— Завязывай языком чесать, — проворчал Василий, — Вали к гостям, не хрен без дела шляться.

Груня еще больше удивилась. Как можно в таком тоне разговаривать с кумиром и маэстро?

— А мне, может быть, здесь интереснее, — не унимался Марк и протянул Груне руку, — Позвольте представиться, Марк Шахов!

— Не верь ему, Груня, — хмыкнул Васька, пряча руки в карманы брюк, — Ванюша Пупкин он по документам.

— Агриппина Пепел, — ошарашено произнесла Груня и протянула руку маэстро.

Мужчина тут же принялся целовать ее ладонь, вроде бы галантно, но гораздо дольше, чем того требовали правила этикета.

Груньке захотелось отдернуть ладошку, но Шахов, то есть Пупкин, только крепче ее сжал.

— А хотите, я подарю вам свою работу? — проникновенно зашептал Шахов, придвигаясь ближе к Грунечке и заискивающим взглядом заглядывая в зеленые наивные глазки.

— Сразу нет! — вмешался в разговор Василий, — Ваня, не борзей!

— Да ладно, Бася, — махнул рукой Шахов, — Агриппина, у меня к вам небольшое предложение. У вас такое изумительное лицо! Такая фигура! Всё! Решено! Я меняю любую свою работу на ваш портрет! Вот даже Ваську забирайте! Пусть я и гонялся за ним сто лет. Не жалко! А вас хочу в свою коллекцию!

— К стоматологу на прием сперва запишись, — пробормотал Васька, глядя на приятеля с прищуром, прикидывая, когда именно проредить ему зубы.

— Я даже и не знаю, — растерялась Груня, глядя на Василия Павловича, потом на его фотографию, вернее, его спины, и вновь возвращаясь к маэстро, — Она же двухметровая, мне и повесить ее некуда.

— Слышал? — хмыкнул Васька, — Захлопнись и двигай к своим меценатам.

Но Шахов не привык так легко сдаваться. По взгляду девчонки он понял, что именно эту фотографию она точно захочет в свою коллекцию.

— Я вам, Агриппина, и автограф чиркну, там и место свободное есть, — увещевал голосом змея-искусителя Шахов-Пупкин.

— Давно в травме не был? — ворчал Васька где-то на втором плане.

А Грунечка поняла, что уже согласна. Просто Василий Павлович, в полный рост с обнаженным торсом и в джинсах, но босой, еще и через объектив камеры ее кумира, смотрелся неимоверно шикарно.

— Ну, хорошо, — едва заметно улыбнулась Груня, а Васька не заметил, как скрипнул зубами.

— Без самодеятельности, — пригрозил Васька, ухватив приятеля за ворот рубашки, пока Груня в очередной раз отвернулась к стене с фотографией.

— Василий, выдыхайте ровнее, — засмеялся Марк-Ваня, хлопнув приятеля по спине, и, перехватив Груню за локоток, потащил вглубь дома.

Васька, матерясь тихо под нос, шел следом. Нет, ему, несомненно, льстило, что пигалица выбрала именно его фотку. Но, млин, как же хотелось, чтобы Пупкин не вертелся вокруг нее.

— Только я не могу топлес, — прошептала Грунька скромно.