Перевоспитать охламона

— Я видел эту девку с Барином, — хмыкнул Лева, — Как думаешь, она сгодится? В качестве компенсации?

— Люблю рыжих, — поддержал приятеля Сухой, — Расслабься, цыпа, Барин придет, за тебя перетрем. Он не жадный, поделится с давним другом.

Сухой подмигнул Груне, вырвал из ее рук поднос и швырнул на пол. От звука бьющейся посуды девчонка вздрогнула. Взгляд мужчин заставлял сжиматься в тугой комочек нервов и страха.

— Не трогай девчонку, Караськов, — донесся до Груни голос Владимира, — Барину не понравится, сразу предупреждаю.

— Захлопнись! — рявкнул Лева, и один из парней с размаху впечатал кулак в корпус Вовчика.

Лева вновь переключил внимание на Груню, усмехнулся, хлопнул приятеля по плечу.

— Вы пока перетирайте с Барином, как договаривались, — распорядился Караськов, — А я с девкой развлекусь. Если под Барина легла, чем я ей плох?

Груня хотела вырваться из цепкой хватки парня. Но тот только сально усмехался и потащил ее в одну из VIP-кабинок на первом этаже.

— Нет, пожалуйста! — закричала Груня, пытаясь вырвать руку из стального захвата.

Но Караськов тащил ее, словно боялся не успеть. Грунька вырывалась, пока за ее спиной не раздались громкий рев ее любимого раненого бизона, звон бьющейся посуды, звуки ударов, маты и громкие крики боли и стоны.

— Васенька! — шептала Грунька, оглядываясь назад.

— Будет тебе «Васенька», — ухмылялся Караськов, — Заломают его. Не ссы. Он еще пожалеет, что меня кинул.

— Лева, сука! — кричал Васька где-то за спиной Груни, — Я урою тебя, гнида!

Следом раздались крики, стоны, рев. Грунька боялась оглянуться назад. В глазах застыли слезы. Она упиралась, боролась с крепким парнем, пытавшимся втащить ее в комнату, старалась расцарапать его лицо, пока звонкая пощечина не заставила ее застыть. Тем временем, Караськов намотал длинные рыжие волосы Груньки на кулак и больно потянул вверх, заставляя смотреть в свое лицо.

— Не дергайся, Лева будет нежным, — улыбался Караськов."

"Спиной и затылком Груня чувствовала, как зал наполняется народом. Кто-то кричал от боли, матерился, что-то приказывал. Кажется, даже некоторые голоса были смутно знакомыми. Но все внимание Груни сосредоточилось на злобных глазах Караськова.

— Пустите меня, пожалуйста! — прошептала Груня.

Лева хотел что-то ответить, не успел. Его буквально впечатала в стену крепкая, нежно любимая пигалицей фигура.

— Убью, сука! — шипел Васька, вминая Караськова в стену, оставляя на ней следы крови и вмятины.

— Вася! — кричала Грунька, забившись в самый дальний уголок, чтобы ненароком ее не задели.

Но Барин не слышал, перед глазами стоял падла — Левчик, который тащил сопротивляющуюся пигалицу в кабинку. Ваське хотелось сломать его кости, все, без исключения. Хотелось сровнять с землей.