Перевоспитать охламона

— Сначала ты уберешь осколки, — озорно сверкнула глазками Груня, — А я подожду тебя наверху.

Не дожидаясь возражений, Груня вывернулась из крепких и желанных рук и, послав воздушный поцелуй, умчалась.

Васька только покачал головой. Нет, у девчонки скачут гормоны, что ж поделать? Но Василий не жаловался, его все устраивало.

Убрав битую посуду, Василий Павлович погасил свет на первом этаже, запер все двери и, предвкушая отзывчивую Груню в своих руках, потопал в их спальню.

Открыв двери в комнату, Васька даже замер. Свет был погашен, и только многочисленные свечи разместились по всей комнате, создавая приятный полумрак и отбрасывая причудливые тени на стены.

Груни в комнате не было. А сквозь приоткрытую дверь из ванной лился мягкий свет. Васька уже собрался двинуть на поиски Груни, но так и застыл посреди комнаты.

Дверь в ванную распахнулась и в комнату вплыла Грунька в сногсшибательном наряде. Полностью прозрачный кружевной халатик ничего не скрывал, демонстрируя жадному взгляду Барина пару лоскутков, прикрывавших грудь, и тонкую полоску ткани, убегающую вниз и прячущуюся меж стройных бедер.

— И чем я заслужил такой сюрприз? — довольно заурчал Васька, шагнув к девчонке, но та сверкнула капельку смущенной улыбкой, и сделала шаг назад.

— Василий Павлович, на кровать! — и голос такой властный, что у Васьки и мысли не возникло перечить.

Подняв руки, словно сдаваясь, ладонями вверх, Барин послушно уселся на постель. Широкая улыбка намертво приклеилась к лицу, а все тело свело от желания и предвкушения момента.

По комнате разлилась тихая, медленная композиция, а Груня отбросила пульт от аудиосистемы в сторону.

— И даже так? — пробормотал Васька, чуть отклонившись назад и опираясь руками в постель.

Ему до чертиков было любопытно, что же задумала его пигалица. Тем временем, Груня медленно, позволяя Барину рассматривать себя жадным взглядом, приблизилась к кровати. Все так же медленно, взмахивая ресницами и стараясь дышать размеренно, девчонка оперлась коленом в матрас, а дальше уже пробралась к Ваське по постели.

— Как тебе мои обновки? — лукаво улыбаясь, спросила Груня.

— Оху… Обалденные, — пробормотал Васька, скользя жадным взглядом по груди своей девчонки.

Васька уже давно заметил, что нежно и горячо любимая им грудь, немного изменилась, стала полнее, сводя его с ума еще больше. Как и все тело. Он вообще, с каждым днем все прочнее и крепче любил свою пигалицу.

— Думаешь, цвет в тон глаз? — продолжала вести беседы Груня, — Мне сказали, что наряд очень мне идет.

— Кто сказал? — не удержался и рявкнул Васька, а Груня только снисходительно улыбнулась, заставив Василия успокоиться.