Переводчик с эльфийского языка

Мама Златы – милейшая женщина, к тому же отлично готовившая – так переживала, что они не могут достойно разместить эльфийского посла, что Кариэля в который раз кольнула совесть. И еще сожаление, что он не может просто взять и успокоить ее словами. Ведь ему доводилось ночевать в куда более худших условиях, одни придорожные постоялые дворы чего стоили, а бывало и вообще под открытым небом или на каком-нибудь сеновале. А здесь уютная верандочка, в которой сушили душистые травы: на стене на гвоздиках висели пучки зверобоя, дымянки, вербейника. В холщовых мешочках рядом он унюхал листья мелиссы и пижмы. Постельное белье было свежим до хруста, за окном, затянутым марлей, пели цикады и вечерние птицы.

А главное – отовсюду веяло уютом и спокойствием, которое можно создать только в настоящем доме. Нет – Доме. В своем Кариэль бывал так редко, что сейчас неожиданно стало грустно. Почти пятнадцать лет он мастер поиска, пять из которых занимается Лунным шепотом.

Закончит с этим делом – и переведется на работу поспокойнее. Нельзя жить так все время.

Или он просто стареет?

Эльф поспешно отогнал страшные мысли о надвигающейся старости, ему до нее еще далеко. Просто вид большой дружной семьи так на него подействовал. Зря Злата не хотела ехать, у нее здесь здорово.

Здорово, когда есть куда вернуться.

Кариэль около часа пролежал в кровати, дожидаясь, пока дом заснет. Он осторожно свесил правую руку, коснувшись ею пола, и татуировка удлинилась, тонкой черной тенью просочилась под дверь и в считанные минуты обежала весь дом, подтверждая, что все его обитателя спят. Все, кроме Златы и ее сестры. Они разговаривали, и Кариэль не рискнуть подслушивать – вдруг девушка почувствует. Она, конечно, маг весьма посредственный, но мало ли. От обладательницы такой сумки, с которой переводчица, видимо, не расставалась, можно ожидать всего.

Но его интересовала другая часть дома. Хотен спал один в небольшой, даже крошечной комнатке, видимо, другого места самому младшему члену семьи не нашлось. А может, парень сам вытребовал собственный отдельный уголок, что было только на руку Кариэлю.

Он осторожно, так, чтобы не скрипнула ни одна половица, дошел на цыпочках до комнатушки, приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Окно было под стать комнатке – маленький прямоугольник под потолком, сколь-нибудь серьезным источником света оно не служило.

Тень от татуировки зазмеилась по кровати и аккуратно легла парню на лоб. Точно что-то почувствовав, Хотен заворочался, и эльф легонько пустил по связывающей их сейчас татуировке магию. Сон тут же стал глубже и крепче, в то время как парень сел и даже открыл глаза. Полог тишины окутал их плотным коконом, а татуировка слабо замерцала.