Переводчик

Чистая экономика. Обогащение одних за счет страданий и смертей других.

— Наверно, это так, — согласился Олег. — Но ведь из нашего руководства никто и никогда в этом не признается! Они будут придумывать массу разнообразных сказок типа патриотизма, воинского долга, защиты интересов Родины… я на войне всего несколько дней, но мне кажется, что я уже многое понял.

— Что? — Саша потянулся за чайником, чтобы долить в кружку кипятка.

— Не знаю, как ты это воспримешь, но мне кажется, что патриотизма как такового просто не существует. Его нет. Это миф, придуманный только для того, чтобы вдолбить его в головы народа и заставить этот народ воевать. И чтобы никто не посмел роптать, когда Родина будет посылать на смерть. И Родина мне кажется понятием совершенно абстрактным. Для меня Родина — это тот диван, на котором я спал, это тот двор, на котором я вырос. Это мой дом и моя семья. Вот что я должен защищать. А всю страну я Родиной назвать никак не могу. Что, Чечня для меня — Родина? Ничего подобного.

— Ну, в целом у тебя мысль правильная, — усмехнулся Саша. — Я примерно такого же мнения. Но в любом случае ты должен понимать, что даже такая непонятная война как эта имеет вполне конкретную цель.

— О чем ты?

— Вот о чем. Цель войны — это не только убийство людей. Цель войны — это, кроме того, еще и убийство, вдумайся, убийство убийц. Если сейчас мы не покончим с распоясавшимися, озверевшими от безнаказанности боевиками, то завтра они могут постучаться в твой дом. Сейчас Чечня — это осиное гнездо международного терроризма, откуда осы-убийцы разлетаются по всему миру. Мало накрыть гнездо колпаком. Его нужно еще и раздавить. Раздавить так, чтобы ни одна оса не выжила. Вот именно этим мы сейчас здесь и занимаемся.

— Но сколько здесь гибнет мирного населения! Осколок авиабомбы не разделяет людей на хороших или плохих. Бомба просто убивает все живое. Просто убивает.

— Ну, видимо, нет больше способа достижения этой цели. А невинные жертвы были всегда. Я, конечно, не призываю с этим мириться, но это есть и с этим трудно не согласиться…

— Не нужно было разводить это гнездо. Или нужно было раздавить его еще тогда, в первую войну…

— Упущенного не воротишь. Можно только исправить. Да и то, не всегда…

Крошки печенья сыпались на брезентовый пол палатки. Олег опустил голову и смотрел на эти крошки.

— Олег, это — Кавказ. Тут уважают только силу. Полгода войны уже показали многим боевикам, что на этот раз с ними никто в перемирия играть не собирается. Что их давят, давят и давят. Руку даю на отсечение, что большинство боевиков уже сейчас готовы сложить оружие, и попытаться жить мирной жизнью. Другое дело, что сейчас они ничего, кроме как стрелять, не умеют. Но это их проблемы.