Переводчик

 — А недавно эти же герои медсестру нашу изнасиловали, и от прокуратуры тоже никаких реакций…

— Работа у них такая, — усмехнулся Олег. — Режим соблюдать… да девок драть…

— Это у меня работа, у тебя работа, а для чего наше великое государство их здесь держит, ума не приложу. Только наших мальчишек калечить? Наших медсестер насиловать?

— Не знаю, — пожал плечами Олег. — Я с задачами охраны не знаком.

— Нахлебники они… — зло сказала Света.

Нартов и Янина вошли в магазин. Там было два отдела: продовольственный и ""военный"", где в большом ассортименте были выставлены на витрине различные виды военной формы, разгрузочных жилетов, обуви и наградных значков. Контрактники из охраны главной базы российских войск столпились у стеллажа со значками.

Олег подошел к продовольственному отделу:

— Мне, пожалуйста, коньяка бутылочку, три лимона, колбаски, сыра грамм триста, и еще апельсинового сока.

Продавщица стала собирать ""заказ"", и в это время Света потянула Олега за рукав:

— Смотри…

Олег обернулся на контрактников, и чуть было не рассмеялся в голос: серьезные мужики из охраны купили массу различных наградных знаков, и теперь развешивали друг у друга на груди ""За отличие на Кавказе"", ""За службу на Кавказе"", ""За храбрость на Кавказе"" и прочую фалеристическую ерунду.

— Клоуны… — усмехнулся Олег. Каким-то шестым чувством он понял, что эти ""псы войны"" настоящий бой видели только издали…

Света повернулась к продавщице:

— Дайте мне вот этот шоколад, и те конфеты…

Олег в это время рассчитался и взял в руки объемистый пакет. Один из контрактников посмотрел на Нартова и, ничего не сказав, отвернулся.

Света, взяв свои покупки, подхватила Олега под руку:

— Пошли, устроим пирушку…

— Пошли…

Когда они выходили из магазина, охранник окликнул Олега:

— Слышь, урод, кого ты клоуном назвал? Горя хочешь?

— Пошли, — Света потянула Олега к выходу, но тот вдруг заупрямился."

"В душе Олега мгновенно все вскипело. Обостренное чувство справедливости, появившееся в душе за последние пару месяцев, воспитанное боями и пережитыми страхами, уже не позволяло сейчас просто так уйти, убежать от тех, кого Олег презирал по определению, от тех, кто бьет сейчас безжалостно своих же солдат-срочников, насилует медсестер, а потом, дома, будут рассказывать сказки как они воевали со злыми чеченцами…

— Подержи… — Олег протянул Свете два своих пакета, но та их брать не стала, надеясь, что это предотвратит назревающий конфликта, и он, поставив пакеты на пол, повернулся к контрактнику: — Что?

В его голосе сквознули блатные нотки Борисовича… с кем поведешься…

— Кого ты клоуном назвал, сопляк… — повторил обвешанный значками военный.