Переводчик

Шумов выложил на стол несколько красных картонных коробочек.

— Это что? — тихо спросил Олег у стоящего рядом Красильникова.

Начальник службы РАВ усмехнулся:

— Награды.

— А кого будут награждать?

— Сейчас узнаем…

Начальник штаба встал возле стола с папкой в руке и начал:

— Старший лейтенант Лунин!

— Я! — отозвался Дима.

— Ко мне!

— Есть!

Дима вышел из строя и побежал к Шумову. Перейдя за несколько шагов на строевой шаг, представился:

— Старший лейтенант Лунин по вашему приказанию прибыл!

— Поздравляю…

Дима поднес руку к козырьку:

— Служу Отечеству!

Дима вернулся в строй с коробочкой в руках. Из-за Красильникова Олег пытался разглядеть что там, но не мог. Шумов вызвал еще несколько человек, как вдруг совсем неожиданно выкрикнул:

— Лейтенант Нартов!

Олег совершенно не ожидал услышать свою фамилию в этом списке, а потому отозвался с весьма заметным опозданием.

— Я!

— Ко мне!

— Есть!

Олег выскочил из строя.

— Лейтенант Нартов по вашему приказанию прибыл!

— Приказом… за проявленное… при выполнении особо важного… награждается… лейтенант Нартов… медалью ""За отвагу""…

Олег не верил ни своим глазам, ни своим ушам. ""За отвагу""! Ничего себе! Полгода назад он лежал дома на диване и даже предположить себе такого не мог!

Механически Олег взял коробочку в руки, приложил руку к козырьку:

— Служу Отечеству!

— Встать в строй!

— Есть встать в строй.

Олег развернулся через неуставное правое плечо, и побежал в строй. Встав на свое место, он с трепетом раскрыл красную коробочку. В коробочке лежала блестящая серебром самая желанная солдатская награда. Ярко-синяя ленточка тоже притягивала взор, но оторваться от надписи ""За отвагу"" было вообще невозможно.

— Вот чего стоит смертельный риск, — усмехнулся Олег. — Не очень равноценный обмен… — Олег закрыл коробочку.

— Это тебе за твоего первого духа… — сказал Иванов. — Когда ты ему так красиво в башку засадил…

Иванов умел язвить.

— Лейтенант Мишин, — сказал Шумов.

— На задании, — отозвался Глеб. — Еще не эвакуировали…

Когда закончилось награждение, Романов передал Шумову три бумажных свертка. Шумов сказал:

— Старший лейтенант Лунин!

Дима, о чем-то говоривший с Ивановым, обернулся:

— Чуть что, так сразу Лунин! Даже с товарищами поговорить не дают…

Но Шумов проигнорировал оправдания.

— Старший лейтенант Лунин!

— Я! — до Лунина наконец-то дошло, что речь может идти не о его поведении в строю, а о чем-то другом…

— Ко мне!

— Есть!

— Поздравляю с присвоением очередного воинского звания ""капитан""! — сказал сам Романов, подойдя сбоку к Лунину, стоящему перед Шумовым.