Переводчик

Борец с партизанским движением…

— Подходим, — тихо сказал Романов и, связавшись с Луниным, несколько минут перебрасывался с группником фразами, уточняя порядок действий.

Олег чувствовал, как сильно билось сердце. Руки мелко дрожали, дыхание стало прерывистым. Ему казалось, что сердце бьется так громко, что сидящие в дозоре боевики его обязательно должны услышать…

— Приготовиться… — сказал Романов.

Олег увидел, что командир переложил бесшумный пистолет за пояс, а ""вал"" взял под руку так, что автомат не было видно со стороны, но им можно было воспользоваться в любой момент… укороченный Калашников с трассирующими патронами он повесил на спину.

Нартов вынул из-под разгрузки АПСБ и загнал патрон в ствол. Поставил пистолет на предохранитель и, так же как и командир, заткнул его за пояс. Толкнул стволом араба: иди, мол…

Олег посмотрел в спину араба и вдруг подумал, что война не столько убивает тела, как убивает души человеческие. Ради сохранения своей жизни араб, по блатному говоря, сейчас ""ссучивался"", ""сдавал"" своих. Тех, кто был ему другом, а может и братом… ох война, война, нагородила ты беды… и своим и чужим…

По рации Лунин сообщил, что группа Романова прошла мимо него. Романов подал своим сигнал.

— До дозора метров сто. Всем внимание. Начинаем!!!

Олег обернулся к Иванову:

— Сколько время?

— Ноль два разделить на сорок два, — отозвался Глеб, посмотрев на табло электронных часов.

— Чего? — не понял Олег.

— У меня так на часах написано… — усмехнулся Иванов и показал Олегу свои часы.

Шутка за минуту до возможной смерти Нартова не развеселила.

Абусаида начало трясти.

— Как бы он нам ничего не испортил… — выразил сомнение Самойлов.

— Олег, — дал указание Романов. — Если что, Абусаида сразу к Аллаху…

— Понял… — кивнул Олег.

Они шли по тропе. Если тропа заминирована — мгновенная смерть всей группе…

Справа в кустах раздался шорох.

— Это я, — хрипло, на арабском, сказал Нартов. — Умар…

— Стой, — довольно громко приказали сверху по-русски.

Олег, как ни в чем не бывало, продолжал движение, толкнул Абусаида, чтобы тот не останавливался.

— Стой! — повторили сверху.

— Это я, Умар, — сказал снова Олег.

Его уже трясло так, что он боялся упасть от страха в обморок.

— Со мной Абусаид, моджахеды…

— Муслим с вами? — спросили сверху.

— Нет, — хрипло ответил Романов.

— А ты кто?

— Ибрагим…

— А где Муслим?

Романов сжал рацию в руке — если нет в природе никакого Муслима, и их только проверяют, то духов уже надо мочить, ибо через минуту и сам можешь уже лежать с пробитой головой…

— Который из них? — нашелся Романов.

— Кульчиев.

— Не знаю… иди, помоги нам, у нас двое еле идут.