Переспать на удачу (СИ)

Их было не так уж и много, и они были воспитанные, чересчур нагло в жизнь парня не лезли.

Жизнь, можно сказать, теперь налажена, все шло хорошо, очень хорошо.

Время пощадило Майю Сухову, сохранив ее неяркую, но нежную красоту, стройность и хорошее здоровье. Она напоминала бледно-розовую осеннюю розу, пощаженную заморозками, что радует глаз среди облетевшей листвы в пустом саду, напоминая о весне. О той весне, что прошла, и о той, что еще вернется.

Жизнь Беспольского с Марченковым тоже потрепала за прошедшие двадцать лет. Их судьба была немного разной, но оба кое-чего достигли. Если не расписывать в мелочах моменты их биографии и разнообразные тонкости мироустройства и специфические особенности проживания, в общем и целом, все сложилось следующим образом.

Алик Беспольский шел к цели не сворачивая, медленно, мучительно преодолевая многочисленные барьеры, и таки дошел. Надо отдать должное Нелли, она все эти годы буквально тащила его за уши в том смысле, что всячески помогала и мотивировала, не позволяла опустить руки и сдаться, потому что у него бывали моменты слабости. Правда, ее нельзя было бы назвать его 'музой', скорее уж соратником по борьбе, а иногда и командиром. Но зато она добилась. Теперь у них была своя фирма по продаже компьютерной техники, неплохой доход и приличное положение. В личной жизни они были стабильной парой, не разменивались на ничего не значащие увлечения на стороне.

Были некоторые моменты, о которых Беспольский никогда никому не рассказывал. Но то были настолько личные, интимные вещи, касающиеся его душевного устройства, что, в общем-то, никого не интересовали. Просто ему стало ясно все, касающееся низменных потребностей.

То, что было тогда с Майей, он теперь мог бы назвать 'припасть к святому источнику'. Дело в том, Майка Сухова никогда не была рассудочной и меркантильной, ее чувства и эмоции были настоящие. Тогда он пользовался ею, 'пил' ее, утоляя свою жажду. Он знал, что девушка его не любила, но даже те крохи чувств, что ему удавалась вырывать у нее хитростью, доставляли ему невыразимое наслаждение. Беспольский тогда приписывал это пьянящее чувство интриге, пикантности ситуации, чему угодно.

А теперь 'пили' его. Теперь его пользовали, не любя, но с удовольствием, и то, что он делал, он сам иначе, чем удовлетворением низменных потребностей назвать не мог. И вспоминал он Маечку Сухову часто, каждый раз, когда ложился со своей Нелькой в постель.

Странно, как меняет нас воспитание чувств, которое мы получаем под влиянием жизни. Надо было, чтобы прошло столько лет, чтобы все стало невероятно далеким и недосягаемым, чтобы понять, что то была любовь. И не просто так он на нее тогда глаз положил, не ради мнимого блага Владьки Марченкова.