Перерыв на жизнь

Теперь не только в горле ком, да что там… Желудок как будто останавливается, тошнить Раду начинает. Поражает не

пистолет у виска ребенка, а тот Гера, про которого она слышит. Она помнит доброго мальчика, а не борзого малолетку. Она

помнит мальчика, который при взрослых не матерился, со всеми здоровался и двери в подъезд старушкам открывал. А не

этого, который не плачет, пощады не просит, а просит, чтобы его застрелили.

— Дальше, Гера, дальше, — торопит она его. А сама задыхается, будто бежит куда-то.

— А дальше Денис Алексеевич за шкирку меня, в машину, и везет на городскую свалку. «Выходи», — говорит, — «тут твое

место. Через два-три-четыре года ты все равно здесь окажешься. Зачем ждать? Выходи — твое место тут». Ни х*я-я-я,

думаю, я на помойку больше не вернусь.

— Почему – больше?

Гера замолкает. Опускает взгляд, а потом дальше рассказывает:

— Вот и говорю ему: «Раз ты, дядя, такой добрый и все знаешь, так дай денежков, чтоб мне жилось легче». А он мне: «Иди

учись, работай. Или выходи, тут твое место. Попрошайкам место на помойке». — «Не выйду, лучше сразу стреляй», —

говорю. А он мне: «Сука ты малолетняя, скотина, мне на деньги те плевать, что в бумажнике были, себе оставь, там

фотографии жены моей и сына». Вот так-то. Крут наш Денис Алексеевич и строг. Если что — то хулиганов нет, а руки под

пальтом. Отвез он меня обратно, туда, где его головорезы сцапали.

— А потом что?

— А потом я всех дружков своих помоечных настращал, приказал найти тот кошель. Нашли. Я к нему тогда опять.

— К Шаурину?

— Да.

— А как ты до него добрался? Как нашел?

— Если сильно захотеть, можно в космос полететь, — снова смеется Гера. — Говорю охраннику: «Скажи хозяину, что сука

малолетная, скотина, пришел, фотографии принес. Он знает».

— Так и сказал? — Рада давится смехом.

— Конечно, — ухмыляется Артём. — А как еще? Он же имя не спросил тогда. Как теперь представиться? Провели меня к

нему, вот тогда и спросил он, как зовут. Тогда и сказал я, что Гергердт меня зовут Артём Андреевич. Вот так и началась моя

дружба с Денисом Алексеевичем.

— И он стал тебе помогать?

— Ну, то, что я стал от него регулярно отгребать, наверное, можно назвать помощью.

— А почему он обратил на тебя внимание? Такие люди отбрасывают все ненужное, как мусор. И людей тоже.

— Я никогда не спрашивал. Не уверен, что хочу знать ответ. Есть вопросы, на которые нет ответа. Вот как ты спросила:

Почему меня кучка отдал? Вот хрен его знает — почему.

— Глупый ты. Вот Кучка плохой, незачем об него мараться, узнавать, почему вернул тебя, а Денис Алексеевич хороший, раз

не оставил без внимания, так и спросить надо было обязательно, почему помог.

Гера усмехается. Вот говорит Радка, что не знает, что такое хорошо, а что такое плохо. А сама все знает.