Перерыв на жизнь

Слишком слабы слова. В ее голосе не хватает силы, чтобы пробиться

сквозь яростную пелену, в которую закутался Артём.

— В чем дело?! Говори, в чем дело! Рассказывай! — грохочет над ухом. Потом тащит ее в спальню. Там, наконец, отпускает.

Открывает шкаф, зачем-то быстро перебирает вешалки с аккуратно развешанными вещами. — Где юбки? Где хоть одна

юбка? Почему ты не носишь юбки?! — орет он.

Рада бросается к нему, чтобы остановить. Но ей только так кажется, что она бросается. В мыслях она рванула, а на

самом деле только качнулась вперед. Ноги приросли к полу.

Артём оставляет в покое ее шкаф и подходит к ней.

— Зачем пьешь транквилизаторы? — трогает ее лицо, приподнимая за подбородок. — Это даже ни х*я не антидепрессанты!

— Хватает за кофту на плече. Дружинина пытается отбиться от его прикосновений, убрать от себя его руки. Но от смыкает

пальцы на ее тонком запястье и отводит руку в сторону. — Зачем ты пьешь такие сильные таблетки? — Он наступает. Она

вынужденно отшагивает назад.

Он все дергает ее, то за одну руку, то за другую. За кофту. За рукав, горловину. Дергает, как будто пытается содрать с нее

кофту. Дружинина хочет отбиться от этих прикосновений. Они резкие, неожиданные, открыто агрессивные. Она не успевает

реагировать, ей не больно, но внутри поднимается волна паники, которая парализует ее. Как все неприятно. Противно. А

Гера дергает и наступает. Убивает ее вопросами. Заставляет смотреть на себя, если она опускает голову. Размыкает руки,

когда она пытается скрестить их на груди. Не дает повернуться и уйти.

А уходит уже некуда, спиной чувствуется прохладная стена. Ловушка.

— Прекрати! — кричит она и не узнает собственного голоса.

Артём замирает. Касается ее щеки. Дожидается, пока она откроет глаза.

— Рассказывай сама. Или я сделаю пару звонков и через пару часов буду знать о тебе все.

— И тогда ты исчезнешь из моей жизни, — требует она.

— Может быть.

— Поклянись, что исчезнешь. Навсегда оставишь меня в покое. Поклянись, что оставишь меня в покое, если я расскажу тебе

все! — орет она ему в лицо.

— Клянусь, — соглашается он.

Глава 10

Преступление созрело и упало, как камень,

как это обычно и бывает.

«Собачье сердце» В квартиру Гергердта Дружинина шагает несмело. С опаской застывает у двери, стягивает куртку, растерянно шарит

взглядом по стенам, хотя все знакомо до мелочей — каждый уголок этой огромной двухуровневой квартиры, — но ведет

Рада себя так, словно она здесь впервые.

Артём оставляет ее одну, дает время собраться с мыслями. Поднимается в спальню, сбрасывает свитер и натягивает

футболку. Такое терпение проявляет только от уверенности, что Рада непременно все расскажет. Ему больше не нужно

ловить ее на странностях, не нужно задавать каверзные вопросы.