Перерыв на жизнь

— Думать надо, кого в постель тащишь.

— Когда сильно хочется, думать некогда.

— У тебя было целых… сколько? Две недели? — Снова фотографирует его.

— Угу, я за эти две недели чуть с нарезки не слетел, какой тут думать?

Он достает сигареты. Прикуривает. Будут отличные фотографии, Артём очень фотогеничен. Он не позирует, делает вид, что

не замечает, как она снимает его. То хмурится, глядя в сторону, то вниз выпускает дым. Рада снова смеется, тут же

закашливаясь холодным воздухом. Перекидывает ремешок фотоаппарата на шею, виснет на плечах Артёма, целует

холодную щеку, вдыхая дым от его сигарет.

Они долго бродят по парку, гуляют, пока не замерзают окончательно. Отогреваются в ближайшем кафе, ужинают, пьют

горячий чай.

Рада фотографирует все вокруг, что-то рассказывает. И спрашивает, ожидая правдивого ответа. Но Гера, как обычно,

отделывается бессмысленными округлыми фразами. Что он может о себе рассказать Мармеладке, которая с упоением

фотографирует птичек и снежинки? Какой поделиться грязью, чтобы ее не замарать?

— А давай вина попьем? — предлагает Рада по дороге домой.

— Давай, — чуть улыбается Артём и смотрит в зеркало заднего вида.

— Какое?

— Мне все равно.

— Как это все равно?

— Компот он и есть компот.

— Ладно. Остановимся на красном. Каберне Совиньон. Очень хочу вина. Очень.

— Нельзя останавливаться на вине, надо хотя бы на кровати.

— На кровати, точно. Это обязательно, — заливисто смеется Рада.

В этот момент раздается звонок, и она смолкает, чтобы не мешать Гергердту разговаривать. Он ей сразу не нравится, этот

звонок. А еще настораживает, что Гера не заезжает в подземный гараж, а паркует машину возле дома. Он выходит,

открывает дверцу, помогает Раде выбраться. Все как-то молча и напряженно, и Дружинина сразу понимает, что домой

вместе с ней он не зайдет. Гера крепко подхватывает ее под руку, доводит до самого подъезда, открывает стеклянные

двери. Она смотрит на него с вопросом в глазах, чувствуя, как низ живота тянет от тошнотворного предчувствия.

— Артём…

— Я скоро.

— Что-то случилось? — Цепляется за рукав его кожаной куртки.

— Говорю ж, одни бездельники кругом, никто работать не хочет, пока не озвездюлишь.

— Время десять вечера…

— В клубе как раз самая работа. Поднимайся, вино доставай. Я через полчаса приеду. — В его тоне она без труда

распознает приказные нотки.

— Хорошо, — соглашается, не затевая дальнейший спор, это все равно бессмысленно.

Отпускает его рукав, идет к лифту. Поднимается на пятнадцатый этаж. У двери сует руки в карманы и вытаскивает ключи от

своей машины, а не от квартиры Гергердта. Черт побери! Когда утром выходила из дома, даже не вспомнила про них. То ли в

сумочке они остались, то ли в пальто. Не думала же, что домой придется возвращаться одной.