Перерыв на жизнь

После недолгих раздумий Рада извиняется улыбкой

и сует сигареты в карман пиджака Артёма. Артём не протестует, но усмехается. Они поднимаются на третий этаж, проходят

в зал, администратор предлагает им на выбор два столика. Удивительно, что еще есть свободные.

Рада задерживает взгляд на самом дальнем у высокого окна, и Артём, не раздумывая, ведет ее к нему.

— Я правда не хочу есть, — предупреждает Рада, усаживаясь на стул, который Гера любезно отодвигает для нее.

— Я же тебе сказал: мы будем только пить и закусывать.

— А что пить будем?

— Чтобы согреться.

— Водку?

— Ее самую. Пить водку и есть строганину.

— Кошмар какой, — ужасается Рада со слабой улыбкой, но тем не менее не отказывается, — я в себя за весь вечер еле

бокал вина влила, а ты мне водку предлагаешь.

— Я не предлагаю, я настаиваю. А то ляжешь завтра с температурой.

Рада вздыхает, потирая ставшие нечувствительными ладони. И правда, она так замерзла, что готова и водки хлебнуть.

Затылок ломит, в ушах шумит.

— Ну вот и договорились, — довольно кивает Гера и тут же становится серьезным. — Посиди, я отойду, мне позвонить

нужно. Я быстро. Две минуты."

"Он выходит из-за стола и идет к выходу, по дороге останавливает официантку, что-то говорит ей, указывая на их столик.

Наверное, делает заказ. Когда девушка подходит к Дружининой, интересуясь, желает ли она что-нибудь заказать, Рада

просит кофе, находя свое положение довольно забавным. У нее с собой нет ничего. Ни сумочки, ни кошелька, ни карточки.

Даже сигареты и те в кармане у Геры. Никогда с ней такого раньше не было. Никогда такого она себе не позволяла. С кем

бы ни ходила в ресторан, где бы ни развлекалась, у нее всегда с собой имелись деньги, чтобы заплатить за себя.

Артём возвращается. Он серьезен и странно задумчив. Молча смотрит на нее. Не часто она ловит на себе такой взгляд, но,

когда ловит, от него бегут колкие мурашки. Ей снова неловко. И снова Рада не может понять причины этой неловкости.

Тревожность создается от какого-то интуитивного ощущения. Холодок внутри.

— Ну ты и пошлячка, Дружинина, — неожиданно усмехается Гера, и Рада выходит из легкого ступора. — Милый… Что это за

милый?

— Я пошлячка? — смеясь переспрашивает она. — «Милый» звучит пошло?

— До невозможности.

— Вот и отлично, теперь тебя только так и буду называть, — смеется. — Значит про секс говорить не пошло, а милый —

пошло.

— А что в сексе пошлого? Секс — это удовольствие.

— Это да-а-а, — протягивает Рада неопределенно и загорается тайной улыбкой, вспоминая их переписку.

— Слушай…

— Что?

— А ты не обижаешься, что я тебя Герой зову? — На вечере заметила, что никто не зовет его так, только по имени. Она

даже стала себя контролировать, чтобы не оговориться случайно.

— Нет.