Перерыв на жизнь

В спальне нет

телевизора, но он не нужен, Дружинина спокойно засыпает и крепко спит, потому что рядом Артём.

— Пойдем домой, — просит Рада. Гергердт едва заметно кивает, но не спешит подниматься с места. Очевидно, ищет

удобную паузу в шумном разговоре, чтобы сообщить об их уходе и откланяться. Рада, впрочем, в тот разговор уже не

вникает. Ее внимание, на миг привлеченное антикварной куклой, снова рассеивается, и она становится спокойным

пассивным наблюдателем.

Безусловно, вечер удался. Все прошло на высшем уровне. Шикарно. Богато. Но все равно по-домашнему. Ее несколько

удивило сообщение Артёма, что праздновать день рождения будут дома, ожидала пышного и шумного банкета в люксовом

ресторане. Потом поняла, что Шаурины могут позволить себе не устраивать пиар-кампании, созывая толпу народа, тех, кто

нужен, в ком они хоть как-то заинтересованы. Они могут пригласить семью губернатора и других близких домой, и отметить

семейный праздник в узком кругу. И то, что Гергердт в этот круг входит, невероятно радует. Приятно, как за себя. Всю

неделю Рада горела мыслью посмотреть, как Артёма принимают эти люди, как относятся к нему. Хорошо относятся,

заметно невооруженным взглядом. Никто ничем не выражает пренебрежения. Не сказать, что перед этим ужином Рада

особо волновалась, но после того как оценила обстановку, ей сделалось еще спокойнее. Да и как можно волноваться рядом

с Герой? О чем? Гера спокоен как статуя. И она рядом с ним спокойна.

И все равно, несмотря на душевность хозяев и теплый прием других членов семьи, Рада весь вечер мечтает оказаться в

другом месте. В самом тривиальном. В кровати. Голой. С Герой. Непроходящее возбуждение — это единственное

неудобство, которое она испытывает. И оно может прекрасно решиться, стоит им с Герой оказаться наедине. Ей не хватило

того быстрого секса. Артём, как и обещал, сделал все аккуратно. Но ей не хватило. Впервые за долгое время она

почувствовала острое разочарование. Почувствовала себя обделенной удовольствием. Она даже разозлилась.

Наконец-то они в машине. Едут домой. Оба молчат, охваченные легкой усталостью. Только Рада еле заметно чему-то своему

улыбается, роясь в маленькой сумочке. Это она тоже делает с каким-то одним ей присущим достоинством — ищет что-то на

дне, не склоняясь и бормоча недовольно, а лишь опустив глаза.

Она достает салфетку и неторопливо стирает с губ помаду. Твою мать, ничего такого нет в ее жесте, но она аккуратно

стирает помаду, и Артёма охватывает жгучее возбуждение. Прошибает насквозь. Он и так после ее сообщений чувствует жар

во всем теле, а теперь воздуха не хватает. Она без помады. Ее можно целовать. Она приглашает.

Рада не смотрит на него, но ее губ снова касается красивая спокойная улыбка.