Перерыв на жизнь

Почему здесь, сейчас, в этой примерочной

возникло такое сумасшедшее желание, не знает. Как тут можно что-то знать? Руки ничего не понимают, кроме прикосновения

к ее коже, губы ничего – кроме ее губ.

— Артём, остановись, у нас еще пятнадцать лифчиков.

— Да ну их нахрен. Мне одного хватило.

— Ты сейчас возбудишься, что я потом с тобой делать буду?

— Вообще глупый вопрос: что потом со мной делать.

— Ты, по-моему, вообще забыл, где мы находимся.

— Забудешь тут…

— Все, отпусти, — пытается освободиться от его рук. Но Гера настойчив.

— Я сейчас отвалю этим продавщихам сумму их дневной выручки, так они магазин закроют еще и у дверей покараулят, чтобы

никто не ломился, и мы с тобой испробуем все примерочные. Хочешь?

Дружинина сдавленно смеется, с трудом сдержав чуть не сорвавшееся в ответ «хочу». Да, хочет она переспать с ним в

примерочной.

— Отстань, говорю. Дома… — Ее джинсы уже расстегнуты и почти сняты. Вместе с красными трусиками. — Гера, ты

животное. Потерпи до дома...

— Дома в юбке.

— Ладно, в юбке. Хорошо, в юбке! — спешно соглашается, лишь бы только он убрал руки.

И он убирает. Отпускает ее. Она торопливо застегивает джинсы, стараясь подавить в себе желание натянуть следом кофту и

оставить эту затею с покупкой белья. Но мучает Раду не смущение, а неловкость физическая: слишком сильно возбуждение,

чтобы спокойно закончить примерку. Какое тут спокойствие, когда впору скинуть все с себя и сексом заняться прямо в

примерочной. На секунду ей даже представляется, как это могло бы здесь быть.

Интересно, а Гера, правда, сделал бы, как говорит, или это только слова?

Тут же ловя в зеркале горящий взгляд Артёма и видя его напряженное лицо, Дружинина понимает: нет, не слова это, он легко

бы выполнил свое обещание.

Снова с языка так и рвется крамольное «хочу»...

— Артём, помоги, — вздыхает она, надевая очередное кружевное чудо. — Или ты хочешь за дверью подождать?

— Нет уж. Никак не могу пропустить такое увлекательное зрелище. Смотрел бы вечно.

— На мою голую спину?

Его взгляд демонстративно падает ниже ее поясницы.

— Зачем на спину…

* * *— Кузя, пить будем или нет?

— Пить? — переспрашивает зареванная Наташка. — Чего пить? Пью уже… — Смотрит в свою полупустую чашку с чаем.

— Водку, конечно, — предлагает Гергердт, но не по доброте душевной или от хорошего настроения. Зол он невероятно. На"

"эту самую Наталку и зол.

После магазинов поехали с Радой домой. Даже ужинать никуда не заезжали, решили заказать еду на дом. Не хотел Артём,

чтобы она весь вечер торчала на кухне. Рассчитывал, что весь вечер и всю ночь она будет торчать в спальне. В кровати.

Хотел ее безумно. Думал с ума сойдет, пока они до дома доедут, а как порог собственной квартиры переступил, так

началось… Звонки какие-то, проблемы у всех.