Перерыв на жизнь

— Не потеряешься?

— Не потеряюсь, — усмехается она.

Хотя в его огромной двухуровневой квартире можно запросто потеряться. Рада добиралась только до зоны кухни, даже

гостиную не всю обошла и не была на втором этаже, там, наверное, находится спальня.

Гера уходит, поднимается по лестнице. По дороге срывает с себя ее шарфик и засовывает его далеко в шкаф.

Дружинина не провожает его взглядом. Ей нужен перерыв. Хоть пару минут. Несколько вздохов. Они еще не в кровати, а ей

уже дышать от него нечем, от его взгляда, от рук.

Глава 5

Да ведь сколько за этот фильдеперс ей издевательств надо вынести.

Ведь он её не каким-нибудь обыкновенным способом,

а подвергает французской любви.

«Собачье сердце»Бабы любят, когда их раздевают. Любят, когда мужчины стягивают с них белье. Некоторых Гере нравилось раздевать

самому, других он предпочитал видеть голыми уже в кровати.

Но Дружинина раздевается сама. Сквозь стеклянную стену ванной комнаты Артём видит, как она снимает одежду. С каждой

ее сброшенной вещью, разумные мысли из его головы испаряются. Чем больше она обнажается, тем более диким

становится его желание обладать ею — владеть чувствами, желаниями, эмоциями. Она должна принадлежать ему этой

ночью. И целых пять месяцев она будет принадлежать только ему.

Никогда не понимал, как можно зациклиться на одной девке, но тем не менее точно знал: Дружинина не надоест ему через

неделю. И через месяц не надоест. Он так дико хочет ее, этого времени точно не хватит, чтобы удовлетворить его желание."

"А ведь только недавно на вопрос друга, не надоели ли ему шлюхи, ответил, что нет. Но увидел Дружинину и решил: надоели.

Задолбали. Смотреть на них больше не мог. Разные все лица и такие одинаковые. Все одинаковые. А еще с Радой

Дружининой хотелось не только сексом заниматься, но и говорить. Возможно, опять-таки, из-за их прошлого. Может быть,

если бы не знал ее раньше, с ней бы тоже не разговаривал. Обменивался нужными фразами лишь бы до кровати довести.

И вот она, наконец, здесь. Сидит голая на его кровати, белеет спиной в сумрачной комнате. Такая красивая. Спокойная.

Желанная. Скромная. Есть в ее движениях какая-то сдержанность, — так неспешно она расстилает постель, словно

готовится не сексом на ней заняться, а умереть. Зачем вообще ее расстилать?

Рада слышит шаги Артёма за спиной, чувствует, как слегка прогибается матрас под тяжестью его тела, и невольно замирает.

Горит ожиданием, томится предвкушением и испытывает… страх. Да, ей страшно. У нее давно не было никого, кроме

Антошки. Она привыкла к нему, знает его. И совершенно не знает Гергердта. Он незнакомый, чужой. Ошалелый от

сексуального желания и очень для нее опасный.

Надо же, думала, он набросится на нее, стоит им оказаться в кровати, а Гера медлит.