Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)

Затаив дыхание, я потянул дверь сильнее, и она заскрипела тихо, тоскливо и протяжно.

3

Моя машина на солидном расстоянии от дома. Моя машина в тени, в гуще других машин на большой стоянке. Но свой дом я вижу отчетливо. Пока ничего подозрительного вокруг не происходит. Всё спит. Все спят.

В 3:40 во всех окнах моей квартиры вспыхнул свет. Что ж, это именно то, чего я ожидал.

4

Лес. Холодный серый рассвет. Клочья тумана. Ледяная роса. Я еще никуда не бегу. Я тут только для того, чтобы подумать. Не люблю, когда мои размышления прерывают внезапным настойчивым стуком или звонком в дверь.

Прежде всего мне предстоит выбор: вернуться, сдаться, добровольно пойти на конвейер или…

В самый последний момент, оказавшись один на один с системой, миллионы людей задавали себе такой вопрос. Мне совсем не интересно, что подумают обо мне другие сейчас и позже. Посторонние меня все равно осудят, как осудили миллионы моих предшественников.

Людей, которые шли под коммунистический топор, не протестуя, сейчас осуждают: мол, рабские души, не способные протестовать, туда вам и дорога.

Те, кто не шел на убой добровольно, должны были или убегать, или драться. Этих тоже осуждают: изменники, предатели, пособники врага!

Если я добровольно сдамся — прослыву дураком, холуем, рабом.

Если не сдамся — стану преступником, предателем.

Считайте меня, братцы, преступником, холуем не считайте.

Но и преступником меня считайте не очень большим. Рано или поздно все наши вожди будут признаны тиранами, кровавыми злодеями, волюнтаристами, проходимцами, предателями, шпионами, болтунами и развратниками.

Убежать от них — преступление.

А оставаться и выполнять их приказы?

Холодно в лесу, зябко. Не привык я слишком долго думать. И философия — не моя область. Но на один вопрос я обязан ответить сам себе: я бегу потому, что ненавижу систему, или потому, что система наступила мне на хвост?

На этот вопрос я даю самому себе совершенно четкий ответ: я ненавижу систему давно, я всегда был против нее, я готов был рисковать своей головой ради того, чтобы заменить существующую систему чем угодно, но… Но если бы система мне на хвост не наступила, я бы не убежал. Я бы продолжал ей служить верой и правдой и преуспел на этой службе.

Не знаю, начал бы я протестовать когда-нибудь позже или нет, но в данный момент я просто спасаю свою шкуру.

Ответ на главный вопрос получился четким и для меня неутешительным. Надо было раньше начинать! Надо было бежать при первой возможности. А еще лучше — работать против системы, как работали Пеньковский, Константинов, Филатов.

Можно ли ситуацию исправить?

Нет. Поздно. А может быть, и не поздно.