Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)

Он, например, своей властью может убить любого из подчиненных ему офицеров, включая и первого заместителя, в случаях, когда под угрозу будет поставлена безопасность резидентуры, а эвакуация офицера, который эту угрозу создает, невозможна. Право убивать офицеров ГРУ кроме резидента имеет только Верховный суд, да и то если будет на это воля Центрального Комитета. Так что в некоторых случаях наш Навигатор сильнее Верховного суда, он не нуждается ни в чьих советах и консультациях, ему не нужно голосование или поддержка прессы. Он принимает решения сам и имеет достаточно власти и сил, чтобы свои решения претворять в жизнь, вернее, в смерть."

"Наш Навигатор подчинен начальнику 5-го направления Первого управления ГРУ. Но по ряду вопросов он подчинен только начальнику ГРУ. Кроме того, в случаях несогласия с руководством ГРУ в экстраординарных обстоятельствах он имеет право связаться с Центральным Комитетом. Необъятная мощь резидента уравновешивается только существованием такой же могущественной, независимой и враждебной резидентуры КГБ. Оба резидента не подчинены послу. Посол придуман для того, чтобы только маскировать существование двух ударных групп в составе советской колонии. Конечно, на людях оба резидента демонстрируют послу некоторое уважение, ибо оба резидента — дипломаты высокого ранга, и своим непочтением к послу они выделялись бы на (Ьоне других. На этом почтении и кончается вся зависимость от посла. Каждая резидентура имеет в посольстве свою территорию, обороняемую от чужих, как неприступную крепость.

Дверь резидентуры — как дверка хорошего сейфа. Какой-то шутник когда-то давно привез из Союза железную табличку с мачты линии высокого напряжения ""Не влезай! Убьет!"" Ну и, соответственно, над надписью череп с косточками. Эту табличку приварили к нашей зеленой двери, и она вот уже много лет хранит нашу крепость от посторонних.

7

— Обрати внимание на то, что во время войны в нашей авиации существовали две категории летчиков: одни, меньшинство, — с десятками сбитых самолетов на счету, другие, большинство, — почти ни с чем. У первых вся грудь в орденах, у вторых — одна-две медальки. Первые в большинстве пережили войну, вторые гибли тысячами и десятками тысяч. Статистика войны суровая. Десять часов в воздухе для большинства — предел, за которым следовала гибель. В среднем летчик-истребитель погибал в пятом боевом вылете. А у летчиков первой категории все наоборот — сотни боевых вылетов и тысячи часов в воздухе у каждого…

Мой собеседник, Герой Советского Союза генерал-майор авиации Кучумов, был асом штурмовой авиации во время войны и одним из самых свирепых волков советской военной разведки после нее.