Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)

Так что отрыв запрещен. Но не сегодня.

Сегодня у нас разрешение на отрыв. ""Хрен с вашими дипломатическими карьерами, — сказал Слон, — бывают ситуации, когда Аквариум приказывает проводить операцию любой ценой. Отрывайтесь!""

Двое нас, Генка да я. Отрывайтесь, твою мать. Поди оторвись. Темно уже в Москве. Холодно. Пуста Москва. Через три дня запьет, загуляет Москва. Праздники, парады да оркестры. А сейчас перед взрывом пьяного восторга затаилась Москва. Мы с Генкой вдвоем, да тени черные за нами. Наши тени, да еще чьи-то. Мечутся тени, не прячутся. Если бы мы по одному работали, то давно бы оторвались. Отрыв запрещен, но обучаемся мы его делать.

Первый раз мы сделали рывок в Петровском пассаже. Хорошее место. Много людей было. Мы через толпу, через очереди, расталкивая, и по лесенкам крутым, и снова в толпу, черными ходами да в метро! Но тени мечутся за нами и не отстают. На Ленинских горах мы вторую попытку сделали. Тоже место хорошее. Уходит поезд, двери — щелк! Так вот, за секунду до этого щелчка надо и рвануть из вагона. Но и тени хитры.

Пуста Москва. Холодно и темно. Но Генка еще какое-то место знает. На площади Марины Расковой. Уйдем, Генка? Уйдем! Уйдем…

Сколько их, Генка, за нами сегодня? Много. Много, мать их перемать. Жаль, разойтись нам нельзя. Операция на двоих. Может, разойдемся, Генка? Превышение полномочий, нельзя. А если операцию провалим, разве это лучше? Ведет меня Генка пустыми переулками. Тут место у него давно подготовленное. Сейчас мы рванем. Но нет. Три больших парня за нами вплотную идут. Не прячутся. Это демонстративная слежка. Это слежка на психику. А кроме демонстративной слежки есть еще и тайная. Демонстративная может отстать чтобы мы бдительность потеряли, а тайная не отстанет. Сколько их сегодня за нами?

Петляем закоулками. А трое теперь открыто за нами топают. Смеются прямо в затылок. ""А если побегут?"" — зычный голос интересуется. ""Догоним"", — успокаивает другой. Хохот нам в спины.

Генка меня в бок толкает — приготовься. Я-то готов, да только мелкий снежок в воздухе кружит. Первый самый снежок. Тут бы гулять по улице да воздух хрустальный пить. Но не до воздуха нам. Отрываться пора."

"Рванул меня Генка за руку, и в какую-то дверь мы влетели, тут лестницы грязные вниз да вверх да коридоры темные во все стороны. Ах, ноги не переломать бы. Вниз, вниз по лестнице. Ведра какие-то, смрад. Опять дверь. Опять лестницы да коридоры. Ху-ху-ху — Генка задыхается. Задыхается, но хорошо бежит. Большой он. Тяжело ему. Но зато в темноте он, как кот, все видит. Еще двери какие-то, тряпки, щебень да стекло битое. Вылетели мы на улицу. Я уж и не знаю где. Всю Москву исходил, а таких мест не видывал раньше. Три переулка перед нами. Генка в левый меня тянет. Хороший ты, Генка, парень. Ушли бы мы, хорошее место ты нашел.