Переплеты в жизни

«Гаврилка» – даже не Гаврила! – сухо кивнул, однако ее неожиданное веселье, видимо, «срисовал», еще одно остромодное слово, потому что добавил довольно сердито:

– Андрей Степанович.

– Марина Николаевна.

– Товарищ директор, мы должны осмотреть все помещения вашего магазина и прилегающую к нему территорию. – Он так и сказал «прилегающую», как будто речь шла об участке государственной границы. – Лестницы, чердаки, подвалы, складские и подсобные помещения, черные ходы, подъезды, запасные выходы…

Перечислял он тоже без всякого выражения.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем вам все это осматривать?

Теперь вдруг удивился полковник Гаврилко.

– На предмет обеспечения безопасности первого лица.

– Какого… лица?

Сергей Иванович, задвинутый в угол, давно уж делал ей знаки. Должно быть, в таком сугубо мужском и очень ответственном деле, как «обеспечение безопасности», он понимал значительно лучше Марины и примерно на одном уровне с полковником Гаврилко.

Марина не обращала никакого внимания на его знаки, а полковник вдруг спросил обидно:

– Вы что? Я же вам удостоверение показал! А там русским по белому написано: ФСО! Федеральная служба охраны! Понятно?

– Непонятно, – сказала Марина, во всем любившая честность и ненавидевшая всезнайский тон. – Объясните.

– Вам все объяснят, – помолчав, объявил полковник, – а сейчас нам хотелось бы приступить к работе.

Марина пожала плечами.

– Сергей Иванович, проводите, пожалуйста.

– А где ключ от черного хода? – тревожно, но в то же время деловито и с каким-то особым трепетом спросил Сергей Иванович, выдвигаясь из угла.

– У Анатолия, вы же знаете!

За распахнутой дверью, в тесном и плохо освещенном коридорчике мелькнуло лицо кого-то из девушек – перепуганное насмерть. Люди в серых костюмах стали выбираться из кабинета, и почему-то так получилось, что полковник Гаврилко опять оказался впереди всех, и тут зазвонил телефон.

– Да!

– Марина Николаевна?

– Да!

– Пресс-служба президента. Приемная Морозова Сергея Константиновича. Я сейчас вас соединю.

– Да, – согласилась Марина, хотя ее никто ни о чем не спрашивал.

Согласившись, она независимо пожала плечами и поймала свое отражение в стекле книжной полки. Собственный растерянный вид не слишком ей понравился.

Ничего не происходит. Ничего не случилось. Что ты нервничаешь, как школьница перед экзаменационной комиссией?!

– Марина?

Голос узнаваемый, низкий, профессионально-отчетливый. До пресс-секретарских времен Сергей Морозов работал на телевидении и считался неплохим журналистом.

Неплохой – значит блестящий, на их особом телевизионном языке.

– Слушаю вас, Сергей Константинович, здравствуйте.