Переломная точка

— Да-а, я с ней… Нет, она ничего не знает и не должна узнать. Даже не начинай по этому поводу... Могу я тебе напомнить, что ты являешься неотъемлемой частью всего этого месива? — После секундной паузы Блейн глубоко вздохнул. — Знаю, что сделал бы то же самое. Просто не ожидал, что всё это так серьёзно выльется нам за шкуру.

Снова повисла тишина, и я слышала, как Блейн сделал продолжительную затяжку.

— Я понял. Буду на связи.

На этом он, по всей видимости, закончил разговор, потому что больше я не услышала ни слова.

Тихо закрыв окно, я подождала пару минут, а потом, не выдержав, вышла к нему на улицу. Утро оказалось туманным и по-зимнему холодным. Блейн опирался обеими руками о перила и, увидев меня, быстрым движение пальцев выбросил сигарету. После этого он выпрямился и, раскрыв руки, позволил мне прижаться к его груди. Даже на холоде его кожа оставалась тёплой, и у меня вырвался тихий вздох.

— Не знала, что ты куришь, — произнесла я вместо доброго утра."

"— Плохая привычка, оставшаяся с армейских времён, — ответил он. — Я не часто себе потакаю. Извини, если тебя это беспокоит.

Я повела плечами.

— Мой отец курил. Меня это нисколько не беспокоит. — Я помедлила, после чего осторожно спросила: — И почему ты «потакаешь себе» сегодня утром? — Меня не оставляла надежда, что он расскажет мне о том, с кем только что говорил и о чём.

Отстранённо глядя на улицу, я наблюдала, как мимо стоянки прошёл мужчина, выгуливавший пекинеса. Не знаю почему, но это показалось мне странным. Я всегда думала, что мужчины предпочитали серьёзных собак, в число которых пекинес явно не входил. Хотя, наверное, с моей стороны подобные мысли были похожими на дискриминацию.

Блейн молчал, поглаживая моё плечо, и прошло не меньше минуты, прежде чем он, наконец, ответил:

— У меня появляется тяга к курению, когда ситуация становится более стрессовой, чем обычно.

— И что тебя настолько сильно беспокоит? Дело Саммерса?

— И это тоже. Среди всего прочего. Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться. — Его губы коснулись моей макушки. — Давай зайдём, ты вся продрогла.

Вернувшись в квартиру, я снова попыталась к нему подступиться, потому что ни его ответ, ни его поцелуй меня совсем не успокоили. Более того, я испытывала всё больше выводящую из равновесия безнадёжность.

— С кем ты сейчас разговаривал? — напрямую спросила я, встретившись с ним взглядом.

— Подслушивала у окна, Кэт? — Тон Блейна прозвучал непринуждённо, но в нём, определённо, слышались предупреждающие нотки.

— А как ещё я могу о чём-то узнать, если ты отказываешься со мной говорить? — вскинулась я, скрестив руки на груди.