Переломная точка

Казалось, Блейну было сложно найти слова, но он, наконец, произнёс:

— Кэт, я… не могу тебе об этом сказать.

Мой рот открылся от удивления, прежде чем меня охватил новый приступ разочарования, смешанного с удушающей дозой негодования.

— То есть, как не можешь сказать? Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Тебе нужно просто мне верить, Кэт.

— Знаешь, это уже слишком! — выдохнула я, покачав головой. — Ты говоришь, что я должна тебе просто верить? Ты, наверное, не знаешь, но доверие — это улица с двусторонним движением!

— То есть, ты хочешь сказать, что не веришь мне? — отрывисто спросил он.

— Что посеешь, то и пожнёшь, Блейн, — выпалила я в ответ, даже не пытаясь сдерживать горькие эмоции. — На случай, если ты забыл, мы с тобой разошлись как раз из-за того, что ты не рассказал мне о чём-то очень важном. И сейчас ты делаешь то же самое!"

"— Это не одно и то же, даже близко, — со злостью возразил Блейн. Отвернувшись, он подошёл к окну и, скрестив руки на груди, отстранённо посмотрел на улицу. У меня сложилось впечатление, что он пытался взять паузу, чтобы погасить накалившуюся обстановку, и, следовало признать, это подействовало. Я сделала один глубокий вдох, затем другой, а потом подошла к нему и обняла за поясницу, коснувшись поцелуем его спины.

— Мне не хочется с тобой ссориться, — тихо произнесла я.

Развернувшись, Блейн притянул меня за талию к себе. Усталость, пролегавшая у его глаз, теперь стала ещё более заметной. Очевидно, ему сейчас было крайне нелегко, и ссора со мной только усугубляла и без того непростую ситуацию. Учитывая всё это, я решила, что стоило подождать и попробовать поговорить с ним о деле Саммерса чуть позже, когда каждый из нас немного остынет.

Наши взгляды встретились, и когда рука Блейна поднялась к моему подбородку, я склонила голову в его ладонь, чувствуя, как шершавые подушечки пальцев гладили мою кожу. Его взгляд опустился к золотому медальону, видневшемуся в вороте рубашки, и он осторожно поддел его пальцем. Мне было дорого это украшение. Внутри медальона хранилась фотография моих родителей, и я почти никогда его не снимала. Пару недель назад Блейн спросил, откуда у меня появился медальон, и когда я ответила, что это был рождественский подарок Кейда, он никак это не прокомментировал.

— Я не буду тебя спрашивать, — осторожно начал он, всё ещё глядя на медальон, — о том, что произошло с тобой в Денвере, потому что каким бы сложным не был Кейд, я всегда могу доверить ему твою безопасность. В этом я никогда не сомневался. Но та работа, которую он тебе дал… я всё время думаю, действительно ли это то, чем ты хочешь заниматься? — Его взгляд, наконец, поднялся к моему лицу, и я помедлила, прежде чем ответить так, как было на самом деле:

— Если честно, я не уверена.