Переломная точка

Его поцелуи действовали на меня, как наркотик, и я просто не могла насытиться. Мои руки принялись стягивать штаны пижамы, но Блейн меня остановил.

— Позволь мне, — произнёс он, встретившись со мной взглядом и, отклонившись, спустил по моим бёдрам трикотажную ткань вместе с нижним бельём. Когда я оказалась полностью обнажённой, Блейн некоторое время просто на меня смотрел. Я сжалась под его взглядом, передвинув руки к груди, чтобы укрыться, но он поймал мои запястья и удержал.

— Не закрывайся, — мягко попросил он. — Ты красивая. Твоя кожа оттенка слоновой кости в лунном свете, твои волосы, словно каскад серебра. Когда я смотрю на тебя, у меня перехватывает дыхание, Кэт.

Ладно, если он представлял всё в таком свете…

Взяв мою руку, Блейн поднёс её к своему лицу и нежно коснулся губами моей ладони. Постепенно его рот поднялся к моему запястью, прокладывая влажную тёплую дорожку по чувствительной внутренней стороне моего локтя к самому плечу.

Поддев мою спину, он обхватил меня и зарылся лицом в изгибе моей шеи. Его шершавый подбородок слегка царапал мою кожу, и я обвила его руками, склонив голову набок, чтобы предоставить ему лучший доступ. Когда Блейн глубоко вдохнул, я настороженно замерла.

— Я… плохо пахну? — мой голос был едва слышным.

— Ты пахнешь домом, — ответил он хриплым шёпотом у моего уха.

Его слова глубоко проникли в моё сознание, согрев мою грудь где-то очень близко возле сердца. Блейн поцеловал меня неспешным и мучительным поцелуем, и это было больше, чем просто чувственность, больше чем страсть, больше чем что-либо, что происходило между нами когда-либо прежде.

В какой-то момент Блейн поднял свою голову, и я посмотрела в его глаза, отливавшие серебром в тусклом ночном свете. Оперевшись на локти, он обхватил ладонями моё лицо, поглаживая большими пальцами мои скулы. Его взгляд пронизывал меня, и я не могла отвести от него глаз.

— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя охватившее меня странное тревожное предчувствие. Он казался сейчас слишком серьёзным, и я начинала опасаться, что у него были для меня плохие новости.

— Что бы ни случилось… — тихо произнёс Блейн, — я хочу, чтобы ты знала, я тебя люблю.

Моё сердце пропустило удар, и я смотрела на него широко открытыми глазами, чувствуя, как охвативший меня шок боролся с ликующим переполняющим счастьем. Блейн не двигался и не сводил с меня глаз, наблюдая за моей реакцией. Его лицо было таким же серьёзным, как если бы он только что сказал мне, что ему осталось жить всего неделю.

— Правда? — этот вопрос сам собой сорвался с моих губ, и я вспыхнула от очевидной неуверенности, прозвучавшей в моём голосе.

Губы Блейна едва заметно дрогнули, прежде чем он ответил:

— Правда.