Переломная точка

Стараясь избегать терзающие меня воспоминания, я натянула мягкие брюки и свитер, привезённые Блейном, после чего лечащий врач провёл выписку. Он посоветовал мне пройти курс лечения у психолога, и я, возможно, воспользовалась бы его рекомендацией, если бы большая часть случившегося не стёрлась из моей памяти.

Когда меня, наконец, отпустили из больницы, Блейн помог мне сесть в его машину, и мы поехали домой."

"— Ты уже объявил о своём решении баллотироваться? — спросила я, когда мы выехали на трассу.

Блейн посмотрел на меня со странным выражением лица.

— Ты, наверное, шутишь?

Мои щёки вспыхнули, и он, не дожидаясь моего ответа, произнёс:

— Я всё отложил, потому что ничего не имело значения, кроме твоих поисков. — Его рука нашла мою, переплетая наши пальцы.

— Но ты ведь будешь баллотироваться, правда? — спросила я. Мне даже думать не хотелось, что он мог отказаться от своей мечты из-за того, что случилось со мной.

Блейн несколько секунд колебался, прежде чем ответить:

— Возможно, сейчас не лучшее для этого время.

Я покачала головой.

— Блейн, ты не можешь остановить жизнь только из-за того, что произошло что-то нехорошее. Если хочешь быть губернатором, участвуй в выборах.

Блейн посмотрел на меня, а потом снова перевёл взгляд на дорогу.

— Ты уверена? — спросил он.

— Это твоя жизнь, — ответила я, стараясь говорить убедительно.

— Это наша жизнь, — поправил меня Блейн. — Выборы повлияют на твою жизнь так же сильно, как и на мою.

Я слабо улыбнулась.

— У меня нет квалификации жены политика, — в моём голосе слышалась заметная грусть, — но… я люблю тебя. И верю в тебя.

— Это всё, что необходимо, — ответил Блейн с мягкой улыбкой.

Когда мы приехали домой, нас на пороге встретила Мона, державшая на руках Тигра, и я не могла не заметить, что за время моего отсутствия рыжий кот прибавил в весе.

— Тебе нужно домашнее питание, — произнесла Мона сквозь слёзы, крепко меня обнимая.

— Звучит очень неплохо, — ответила я, с благодарностью принимая её материнскую заботу. Разве можно было слишком повзрослеть, чтобы не укрыться под материнским крылом, когда жизнь становилась совсем тяжёлой?

Этой ночью мне снова снились кошмары, и я с криком проснулась, мокрая от испарины. Блейн обнимал меня и терпеливо укачивал, прижимая губы к моему виску до тех пор, пока я не успокоилась. В больнице меня часто мучили кошмары, но я отказывалась от снотворного, потому что больше не хотела терять над собой контроль.

— Прости меня, — шептала я, испытывая вину за то, что отягощала его своими страхами.

— Не извиняйся, — отрывисто ответил Блейн. — Если кто-то и может тебя понять, так это я.

После его слов мне стало немного легче, и некоторое время мы сидели молча, до тех пор пока моё сердцебиение не успокоилось.