Переломная точка

Мои щёки вспыхнули, и я, отломив кусочек булочки, положила его в рот. Выпечка оказалась мягкой и пропитанной, и я растягивала удовольствие, размышляя над тем, что сказал Кейд. Он считал меня красивой. Блейн тоже говорил мне об этом, но я совсем не казалась себе такой. Красивыми могли считаться модели и кинозвёзды, я же совсем не чувствовала себя красавицей.

— Мне казалось, ты не планировал возвращаться в Инди раньше лета, — задумчиво произнесла я через некоторое время. Не то, чтобы я жаловалась… когда он уехал после Рождества, я ничего о нём не слышала на протяжении недель, и мне это не нравилось. Его работа была нелегальной и, определённо, связанной со слишком большим риском, чтобы о нём можно было не волноваться.

Кейд пожал плечами.

— У меня появилось свободное время, и я подумал, что могу помочь тебе адаптироваться в новой должности, потому что Блейн, полагаю, не спешит обеспечить тебя работой.

Я с грустью покачала головой.

— Так и есть. В основном я занимаюсь бумажной работой, не выходя за пределы офиса.

Всё это время у меня закрадывались смутные опасения, что Блейн не одобрял моего нового назначения, то ли потому что считал меня недостаточно для этого квалифицированной, то ли потому что думал, что эта работа была слишком для меня опасной.

— Скучно, — поморщился Кейд, и я, усмехнувшись, не могла с ним не согласиться.

Кейд склонился ближе к моему креслу, конспиративно вскинув бровь:

— Оставайся чаще в моей компании, Принцесса. Обо мне можно многое сказать, но скучно со мной никогда не бывает.

Слава Богу, самолёт приземлился без всяких инцидентов, и вскоре мы уже ехали в направлении центра Денвера во взятом на прокат внедорожнике. Я никогда раньше не видела гор и с интересом разглядывала далёкие снежные вершины, видневшиеся на горизонте.

— Ты никогда раньше не была в Денвере? — спросил Кейд, наблюдая за тем, как я не отрывала глаз от окна.

— Я вообще нигде не была, — честно призналась я, пожав плечами.

— Никуда не ездила на каникулах?

— Один раз в Диснейленд. На оклад полицейского не слишком наездишься.

— И какая принцесса твоя любимая, Принцесса?

Услышав его вопрос, я невольно рассмеялась, и моё настроение значительно улучшилось.

— Белль, конечно.

— Почему «конечно»?

— Она умная, верная своему отцу и Чудовищу, отважная, с добрым сердцем… — я загибала пальцы, перечисляя бесспорные достоинства принцессы Белль. — И ещё она любит читать.

— Мне казалось, что каждая девочка больше всего любит Золушку.

Я поморщилась.

— Ни в коем случае. Она позволяла вытирать об себя ноги всем, кому не лень: мачехе, сёстрам, коту. Конечно, давление на неё было значительным, но это не оправдывает её слабохарактерности.