Харон. На переломе эпох

Но металлической мелкой сетки на борту нет. Вот всегда так! Наберешь всего, что только можно — а нужного нет! Затяну пока спуск холстиной.

Потом немного покатались на включенной башне — у Катюхи получалось лучше цель вести! Что за несправедливость?! Торжественно назначил ее начальником БЧ два. Башню поставили «по-походному», стволами вперед, и зачехлили не столько по необходимости сколько для тренировки."

"Дальше день тянулся, будто в мирное время. Между летящими облаками проглядывало солнце, волна шлепала в корпуса, генуя изредка похлопывала. Лепота. Под разговоры «стачал» шкафчик управления башней в углу нашего предбанника. Пока в нем только «блок питания» будет, а дальше надеюсь найти специалиста оружейника для консультаций, чего еще нам недостает.

Подчищали недоделки после нескольких дней ударной работы, Катюха предложила «почистить пушку», что навело меня на мысль о забытых на катере средствах ухода за орудием. У нас даже банального банника нет. Чистку отложили. «Рогатка», как и «Калашников», оружие неприхотливое, стреляет и грязным. Но соглашусь, что отсутствие чисток — неправильно.

К вечеру ветер подутих и вместо расчетных двадцати часов в бухту вошли в начале одиннадцатого. За час до подхода начали выкликивать на шестнадцатом канале всяческих «Лебедей». Никто не откликался. У меня даже закралась мысль, что рация не работает, но потом вспомнил, что в Хельсинки пару раз слышались финские переговоры. Вот так и дошли до бухты острова козлов, никем не званные.

Сумрак уже не позволял рассмотреть берег в подробностях и «Катана» бросила якоря на виду пограничного катера. Бело-синий, аккуратненький, пограничный «Мангуст», с зачехленной МТПУ на корме, создавал сильный диссонанс видов с полуразвалившимся пирсом, из которого в разные стороны торчали полусгнившие бревна. Я к такому причалу в темноте подходить не буду!

В очередной раз зажал тангенту рации.

— Катана, в бухте Козлиного, вызывает Лебедя…. Лебедь, ответьте Катане!

Послушал шуршание эфира, повесил микрофон на зажимы. Дела-то плохи. Для очистки совести использовал, наконец, ракетницу по прямому назначению — запустив в сгущающуюся темноту красную звездочку сигнала. Постояли с Катюхой на носовой сетке, вслушиваясь в плеск воды по камням берега. Еще шумели деревья под ветром. А вот обычного тут мата погранцов слышно не было. И катер их тут стоит вместе с тузиком на корме — никуда они уплыть не могли. Не нравится мне все это. Распустил защелки чехла, начал его скатывать с Рогатки. Катюха помогала расчехлять орудие, а потом отправил ее спать. Сам полез в башню, пробовать аппаратуру на работу в сумерках. Еще бы понимать финские надписи! А то словарь финско-русский мы не взяли, а у гугла ныне не спросишь.