Харон. На переломе эпох

Тогда тебя и подниму.

Сдался. Поспать действительно надо.

Четверг, пятого апреля, порадовал хорошей погодой. Два часа сна слегка остудили мозг, а свежий ветер с залива взбодрил. За это время Катюха спустилась на юг до поселка Систо-Палкино, одно наименование которого вызывало нездоровые ассоциации, и устроила тут «кричалки». Но устье реки Систы молчало. Можно было зайти на Финике в Систу, но там от берега до берега метров сорок — меня из любого гладкоствола достанут. К демонам этих систо-палков. Идем дальше.

И мы пошли на север, покрикивая заунывные зазывалки, согласно случайному выбору плейлиста. Никто не выскакивал на берег, размахивая флагами. И «Ау» никто не кричал. За берегом Катюха следила через оптику Рогатки, так что, шевеления бы заметили.

Через полчаса хода дошли до устья Воронки. Осмотрел берег и засобирался. Возьму Суоми и Ругер. Мне там не войну затевать.

— Пойдешь? — тихо и как-то беззащитно спросила Катюха.

— Обязательно пойду. Но быстро вернусь, не переживай.

Выскочил на Финике из-под кормы встающей на якоря Катаны, и, промчав короткий прибрежный участок залива, вошел в Воронку, полнящуюся льдинами. Лед из устья реки вышел, а от верховьев еще шел. Но крепкому и маневренному Финику особой опасности не представлял. Только в узкой и мелкой в устье речке маневрировать приходилось ювелирно.

Примерно через полтора километра, не доходя до автомобильного моста, появился ожидаемый причал охотбазы, где несколько раз останавливался, приезжая в эти места. Приткнул Финика с краю мерзлой пристани и пошел не торопясь краем охотбазы к дороге мимо бетонных надолбов времен войны. Только тут осмотрелся, как следует. Большую часть противотанковых надолбов вытащили на дорогу, оставив по обочинам глубокие борозды волочения, и расставили на мосту, капитально закрыв дорогу. Хмыкнул про себя возникшей ассоциации — «старики снова в деле».

Перейдя пустую трассу, вошел на вымощенную плитами площадку и коснулся кончиками пальцев морпеха, на бронзовой стеле, запечатлевшей собирательные образы девушки, партизана, матроса и солдата остановивших фашистов именно на этом рубеже. В крайней точке западного рубежа Ораниенбаумского плацдарма.

Три года войны и потерь, но дальше враг не прошел. Внутри стелы лежит обращение к потомкам «Помните о тех, кто не стал в далеком тысяча девятьсот сорок первом на колени. Будьте достойны этой памяти».

— Здравствуй дед.

Постоял, мысленно рассказывая деду про новую беду и поглаживая барельеф пальцами. Бабушка так и не узнала, где могила мужа, а «под деревней Керново», как было сказано в похоронке, это где-то тут. От деревни не осталось даже фундаментов. Люди оказались крепче…

— Так и думал, что это ты — за спиной послышался знакомый голос.