Момент перелома

Боюсь оказаться провидцем, но на этот раз главным предателем будет назначена Французская республика, на настоящий момент формально являющаяся союзницей Российской империи. Тайные переговоры в Лондоне об этом уже ведутся, и в скорости следует ждать заключения так называемого «Сердечного согласия», официально касающегося в основном африканских дел, но негласно подразумевающего втягивание России в антигерманский англо-французский альянс…

Великий князь, до того внимательно слушавший мой монолог на этом моменте поднял вверх ладонь, прося меня сделать паузу.

– Павел Павлович, – сказал он, когда я выжидающе замолчал, – насколько я понял из вашей речи, между прочим, вполне достойной британского парламента, такое развитие событий имело место в вашем прошлом? Я говорю это потому, что господин Иванов уже предупреждал меня и об этом «Сердечном согласии», и об опасности присоединения к нему Российской империи."

"– Да, – ответил я, – так было в нашем прошлом, когда поражение Российской империи в войне против Японии было заранее предопределено. Но нетрудно и догадаться, что произойдет в случае нашей победы. Через некоторое время в этот альянс позовут Германию, тем более что значительная часть германской элиты настроена антирусски и пробритански, Австро-Венгрию, которая прибежит с радостным визгом, виляя хвостиком, и Турцию, которая спит и видит реванши за все свои предыдущие поражения. И основанием для создания такого широкого союза может послужить требование тех же британцев созвать самую широкую международную конференцию для пересмотра итогов русско-японской войны, по образцу Берлинского конгресса четверть вековой давности. Россия, естественно, откажется, ибо для самолюбия государя-императора Николая Александровича созыв такой конференции был бы верхом его личного унижения, и вот тогда нам начнут угрожать войной с этой самой широкой коалицией практически всех значимых европейских держав, а незначимые на это поприще подтянутся сами.

– Да уж, – произнес Великий князь Александр Михайлович, – картину вы, Павел Павлович, нарисовали просто апокалиптическую. Но я даже не вижу в чем бы вам можно было возразить, потому что наши европейские, как бы это правильно выразиться…

– … партнеры, – подсказал я.

– вот именно, партнеры, – согласился Александр Михайлович, – мыслят именно таким образом. Как говорил предыдущий государь-император Александр III, наша громадность их пугает. А если к этой громадности добавить то, что привнесли в наш мир вы, то этот испуг должен перерасти в самую настоящую панику, которая толкнет вчерашних врагов на создание ранее невиданного общеевропейского и антироссийского союза.