Момент перелома

Я понимаю, когда целью является зубр, волк или еще какое-либо опасное животное, но не ворона.

Спортивно-охотничий магазинный «Маузер» для охоты на птицу и мелкого пушного зверя не в пример удобней. Отдачи почти никакой, «хлоп» – и все. Патронов в карманах шинели можно таскать втрое-вчетверо больше, чем мосинских, и к тому же от веса самой винтовки и качества изготовления затвора и прочих деталей на ум приходит только одно слово: «куколка». К тому же сто штук мосинских патронов обходились Министерству Двора в двенадцать рублей (цена четырех дойных коров и двух рабочих лошадей), а цена сотни импортных патронов для мелкашки, снаряженных на фабрике «Винчестера» в Америке, всего в два рубля двадцать пять копеек.

Таким образом, в ожидании таинственных визитеров из будущего (а это императору уже было известно, ибо шила в мешке не утаишь) Николай Александрович коротал время за тем, что стрелял ворон, ибо те совершенно расслабились за два с половиной месяца, которые царь провел в Зимнем Дворце. Обнаглели, у любимых колли (Николай II питал пристрастие именно к этой породе) еду воруют прямо из мисок! И вот в тот момент, когда из-за поворота Дворцовой улицы, имевшей S-образную форму, показалась карета и следующие за ней две грузовые повозки, император закинул ремень винтовки на плечо и широко перекрестился.

Если капитан первого ранга Иванов перед встречей с императором был абсолютно спокоен (в его прошлой военно-дипломатической практике встречались политики калибром и покрупнее), то самого императора бил определенный мандраж. Не каждый же день к нему заглядывали посланцы из будущего и сообщали, сколько еще ему еще осталось жить. «Мене, текел, фарес» – и далее по сюжету. Николай был человеком мистически настроенным, во всем видевшем то ли проявление Божьей воли, то ли происки дьявола, и легко подпадающим под стороннее влияние, причем неважно кого – своей матери и отца, многочисленных дядей, приятеля детства Сандро (Великого князя Александра Михайловича), жены Аликс (в миру императрицы Александры Федоровны), Витте, Столыпина, Распутина… и вот теперь он был готов обрести нового кумира. Вообще Павел Павлович Одинцов, основательно «просчитавший» императора еще на островах Эллиота, до отправки миссии посоветовал каперангу Иванову ничего Николаю не навязывать, а только как бы исподволь подводить его к правильным решениям. А дальше? «Делай что должен, и пусть свершится что суждено».

Не доехав нескольких шагов до ожидающего императора, карета остановилась.