Отрок. Перелом

И Анна… добрая-то она добрая, а тебя этому зверю на потеху отдаст и не поморщится, – стряпуха тяжко вздохнула и, бессильно опустив руки, проговорила с затаенной болью, будто сама с собой. – Я-то тебя понимаю и не осуждаю, ты на это ради своих идешь – девчонки у тебя на руках малые, брат еще отрок. Но пойми ты: одно дело год какой возле него потерпеть, а другое – навсегда ярмо себе на шею надеть. Беги отсюда, пока не поздно. Доберешься до ближайшего села как-нибудь, соврешь там про себя – сообразишь, что. Брата и девчонок они не обидят, не посмеют, а ты спасайся!

Аринка растерянно взглянула на Плаву. Ее так оглушила сама мысль о том, что повариха сравнила – посмела сравнить – Андрея с Простыней, что от обиды и возмущения не сразу и сообразила: да ведь это Плава ЕЕ пожалела и упредить решила. Видно же, что боится, да и несдобровать ей, если Анна об этих словах узнает, а все равно упреждает – пожалела, что ее силой отдадут замуж за Андрея. Ее за него СИЛОЙ?

От одной мысли об этом она заливисто рассмеялась, так что Плава, продолжавшая что-то говорить, замолкла на полуслове и изумленно уставилась на нее.

Вспыхнувшая злость и обида неожиданно прошли, и сейчас Аринка смотрела на насупившуюся Плаву с жалостью: ну да, она-то со своим нахлебалась, конечно, бедная, – подумать страшно, такой судьбы врагу не пожелаешь. Но нашла с кем Андрея сравнивать! Да с чего они смотрят-то на него все как… как на нелюдя! За что! Он же умный, сильный, добрый. Словно пелена какая-то на глазах у всех. Ну так она эту пелену разгонит!

– Ой, Плава… ну, уморила! Ты что же думаешь, МЕНЯ за НЕГО силой выдавать придется? – покачала она головой и улыбнулась прямо в лицо обалдевшей от такого заявления собеседницы. – Да если он только позовет, пальцем поманит, меня не то что силком под венец, а не остановит никто, хоть даже и Лисовины, кабы они против были – сама за ним побегу! Какой демон? Глупости бабы болтают! Лицо его… голоса нет, но разве в этом дело-то? Да добрее и лучше его я никого в жизни не встречала! Люблю я его, больше жизни люблю! А ты… меня спасать решила… – и, махнув рукой, Аринка пошла прочь, оставив изумленную до глубины души и оглушенную ее признанием Плаву стоять с открытым ртом на пороге кухни…

Что бы там повариха после этого разговора ни подумала, а холопки все необходимое – миску с огурцами и капустными листами, бадейку холодной воды и кувшин воды горячей – принесли в опочивальню раньше возвращения Арины. Миски с едой тоже стояли на столе и дожидались ее, прикрытые рушниками, как и кувшин с молоком. Анька свое уже доела и сейчас лежала на лавке, обложив лицо капустными листами и прикрыв глаза огуречными кружочками.

– Ты хоть умылась сначала? – озаботилась Арина.