Отрок. Перелом

 – Вернее, разбираться мы с тобой вместе будем. А то один раз научу, а в другой меня рядом и не окажется. Так что давай думать.

– О чем думать-то? – с сомнением прогундела Анька и шмыгнула носом. – Я уж думала…

– И чего надумала? Говори-говори, не бойся, – подбодрила она, видя, что девчонка не решается продолжать.

– Да не любит меня тут никто! – вздохнула та. – Даже Машка с детства задается и дурой обзывается! Вон, сейчас мы с ней боярышнями стали, а толку? Она-то боярышня, а я – дура-Анька… Алексей и то… – Анька вспыхнула, спрятала глаза, заерзала на лавке и сразу как-то засмущалась.

– Ну и что Алексей? – подбодрила она Аньку.

– Он… он говорил, что у овцы разума больше, чем у меня-а-а-а… – в голосе Аньки явственно послышалось подступающее рыдание.

– Много мужи про наш разум знают, – усмехнулась Арина. – Ну-ка, хватит скулить! Слышишь меня? Я зачем здесь? Для разговора или причитания твои слушать? Ну-ка, выпрями спину, дыши, как я тебе говорила! Ну! Вдохнула… медленно… медленно, я сказала! Выдохнула. Еще раз! Спину, спину держать! Да не вздыхать, а дышать! Ты же из рода Лисовинов – не кто-нибудь! Подбородок выше, гордость боярскую почувствуй и сразу ныть расхочется. Еще раз, так, чтобы со стороны не слышно было… Голову высоко держи, гордо, глазами вокруг обведи, будто непорядок какой высматриваешь. Вот так. Чувствуешь, что сразу полегчало?

– А теперь все с таким же гордым видом… руки еще в бока упри… ага, так, правильно. А теперь голоси: ой, бедная я несчастная, разума меньше, чем у овцы…

Анька, только что чуть опять не сорвавшаяся в причитания, неожиданно для самой себя смешливо фыркнула.

– Неужто не выходит? – с изумлением вскинула брови Арина и улыбнулась девчонке. – А ну-ка, попробуй теперь так: встань гордо, глянь вокруг свысока, да строго этак… можешь еще ногой притопнуть: «Пошто порядка нет?!»

Анька попыталась изобразить предложенное, получилось совершенно ненатурально, но плаксивые нотки из ее голоса исчезли совсем.

– Так, молодец! – подбодрила Арина. – А теперь сдвинь брови, и еще строже: «Как посмел меня, боярышню, дурой обозвать?!»

– Как посмел боярышню дурой обозвать? – теперь у Аньки получилось уже лучше.

– А вот я сейчас братьев покличу да велю тебя самого уму-разуму поучить! – снова подсказала Арина. – И ногой, ногой не забывай!

– А вот я сейчас… – Анька явно входила в роль.

– Ну, и самое главное: «Ой, бедная я, несчастная, разума меньше, чем у овцы!» – Арина изобразила на лице плаксивое выражение, заломила руки, будто в отчаянии, и закатила глаза к потолку.

Анька, начавшая было повторять: «Ой, бедная я…», поперхнулась и скорчилась от хохота.

– Умница, Аннушка! – с чувством сказала она зардевшейся от нежданной и непривычной похвалы девке.