Отрок. Перелом

Смогла бы ты ни движением, ни наклонением головы, ни выражением лица не выдать того, что знаешь о татях? Смогла бы ты вести себя так, чтобы они ни о чем не догадались?

Вместо ответа Аксинья густо залилась краской, да так, что заалело не только лицо, но даже шея.

– Понятно… С-садись! – Алексей досадливо махнул рукой. – Отроковица Мария!

– Здесь, господин наставник!

– Смогла бы ты точно рассчитать место, на которое надо выманить татей, чтобы и отрокам стрелять удобно было, и самой под выстрелы не попасть?

– Не смогла бы, господин наставник.

– Вопрос всем девицам: а вообще вы на такое решиться смогли бы? Да не сдуру, а хорошо подумавши? Отвечать не надо, и так все понятно. Поняли теперь, чем восхищаться надо?

– Так точно, господин наставник!

– Врете! Ни хрена вы не поняли.

– Истинная сила воина, – продолжал Алексей, четко разделяя каждое слово, – не в оружии и не в броне, а в том, что он сам по себе оружие, а острое железо – лишь его режущая кромка. Женщина же, истинная ЖЕНЩИНА, боевая подруга, прикрывающая спину воина – тоже сама по себе оружие, но совсем другое. Не колющее, не режущее и не рубящее, а притягивающее и завораживающее, лишающее разума и осторожности. Защитить от него не может даже самая крепкая броня – одни лишь опыт и здравомыслие. Холодный рассудок, если угодно. Те, у кого их нет, перед женским оружием бессильны, как овца под ножом забойщика.

Вы, – Алексей выставленным указательным пальцем обвел сидящих перед ним девиц, – уже начали становиться таким оружием. Действенно оно пока только для отроков, да и то не очень, ибо не только пользоваться им вы не умеете, но даже и слышите о нем впервые. Научиться же им пользоваться будет потруднее, чем разить острым железом. Топором махать и дурень может. Женское же оружие без разума и знания жизни более опасно для самой хозяйки. Так, Анна Павловна?

Анна от неожиданности вздрогнула.

– Так, Алексей Дмитрич, истинно так, – Анна сделала несколько шагов и встала рядом с Алексеем. – Поняли, как об ЭТОМ говорить надобно, чтобы языка не лишиться? – вопрос был обращен ко всем девицам, но смотрела Анна на снова скривившуюся от такой похвалы ненавистной чужачке Аньку. Та перехватила взгляд матери, презрительно фыркнула и возмущенно отвернулась.

Алексей же досадливо дернул плечом, и Анна поняла, что он ожидал от нее совсем других слов, отчего вдруг ощутила себя такой же глупышкой, как сидящие перед ней девицы – только что в краску не бросило. Ничего не придумала, чтоб исправиться, и стала ждать, как Алексей сам скажет то, что ожидал услышать от нее. Он же покосился на Анну, ощутил ее растерянность и снова заговорил:

– Бога молите, чтобы Арина Игнатовна согласилась вашей наставницей стать.