Отрок. Перелом

«Веселье» было в самом разгаре, когда на головы обнаглевших от безнаказанности разбойников свалился конный десяток Луки Говоруна при поддержке Петькиных отроков с самострелами, доказавших, что в академии их все-таки не напрасно два месяца гоняли в хвост и в гриву. Так что разобрались с татями быстро, вполне профессионально и совершенно не мучаясь вопросами о превышении меры необходимой самообороны. Не успевшие разбежаться и спрятаться в лесу жители села встретили ратнинцев с приличествующим случаю сдержанным восторгом.

На усадьбу и постоялый двор Гринькиного отца – Игната Григорьевича – напали в первую очередь: наверняка основную добычу планировали взять с него, но, судя по всему, получили там достойный отпор. Крепким мужиком был Игнат, иного воина, пожалуй, стоил, даром что купец. Но вот жену свою так и не уберег: Гринькина мать лежала в глубине двора, возле калитки в ограде – простоволосая, явно наспех одетая, со стрелой в спине – достали, видно, бабу, когда она пыталась убежать. Из полусгоревшего дома вынесли труп старой ключницы с разбитой головой да между забором и сараем нашли старика, хоть и раненого, но живого. Гринька кинулся к нему с надеждой:

– Гринька, ты?.. – заплетающимся языком проговорил тот, увидев парня, и, тяжко вздохнув, отвел глаза. От него-то и узнали подробности налета.

Напали на них на самом исходе ночи, когда село еще спало, так что застали врасплох. Игнат с работниками, однако, успел выскочить навстречу бандитам – собаки упредили, но, несмотря на это, не все бабы сумели спастись – ключница Параша по старости ногами слаба была, да сколько-то еще стрелами побили, пока они к лесу бежали. Куда делись хозяйские дочки – неведомо, бог дал – успели в лесу скрыться.

– Найдем, Гринь! – сочувственно сказал Мишка. – Мы своих не бросаем.

Он специально не стал перебивать парня, когда тот пространно рассказывал про своих погибших домашних – надо было дать Гриньке выговориться.

– Сколько у тебя сестер-то?

– Трое. Старшая – Аринка… Арина, она уже взрослая совсем, вдовая, вернулась… вернули ее после смерти мужа, и две младшие. Стешке семь лет, Феньке шесть…

Мишка кивал, слушая, как Гринька уже с надеждой в голосе говорил про замужество и вдовство сестры, про ее красоту, да про то, какие смешные у него младшие…

– Ну, если взрослая, то не пропадут, а мы их потом в лесу отыщем.

– А вы бы в охотничьей избушке у озера ее поискали, – подал голос заметно оклемавшийся дед. – Я так думаю, туда она пойдет с девчонками-то. Сама бы и так где в лесу пересидела тут поблизости, дождалась бы, пока тати из села уйдут. А с маленькими она рисковать не будет, уведет их. Какое-никакое там, а жилье.

– Точно, в избушке она должна быть! – оживился Гринька.