Отрок. Перелом

«Элита» то боролась с ними, то заигрывала, но тем не менее сама всегда читала запрещенную литературу, слушала «не рекомендованную» музыку, все больше и больше втягивалась в «несоветский образ жизни» и втягивала в него околополитическую тусовку. И все больше и больше становилась чужой собственному народу, воображая себя неким высшим классом, стоящим над тупым быдлом.

И вот туда-то – в тупое быдло – зачисляли и армию. Как это делалось? Поясню примером (извините, что длинным).

Представьте себе: в столовой Кремлевского дворца съездов сидят за одним столиком три делегата XXVIII съезда КПСС. Народный артист СССР Владислав Игнатьич Стржельчик, генерал Александр Иваныч Лебедь и ваш покорный слуга. Разговор идет примерно о том же, о чем и у нас – о взаимоотношении государства с творческой интеллигенцией, о писателях-«деревенщиках», о Войновиче, Шукшине, о Ленинградском БДТ… И вот вам (естественно, не дословно, а в пересказе) монолог Лебедя:

– Нельзя валить всех в одну кучу, надо очень точно разбираться в каждом случае. Вот лауреат Нобелевки Иосиф Бродский. Он ведь и не мог быть другим. Блокадный ребенок – американская консервированная ветчина была первым мясом в его жизни! Да еще в ярко раскрашенной банке, открывающейся специальным ключиком. Америка с первых лет его жизни представлялась ему волшебной страной! Чего ж вы от него хотите? Но это – уникальный случай, судьба, если угодно. А вот, например, художникам, которые не хотят или не могут творить в рамках соцреализма, надо дать возможность продать свои картины за рубежом. У нас монопольное государственное меценатство – кто платит, тот и заказывает музыку. Собственно, так было всегда и везде, но выбор заказчиков был шире: кроме власти – церковь, аристократия, просто богатые люди. Они тоже выдвигали жесткие требования, но все-таки была какая-то свобода маневра.

Стржельчик: Можно, скажем, восстановить «Дягилевские сезоны» в Париже, но, кроме балета, представлять там еще и живописцев, скульпторов…

Лебедь: Совершенно верно! Если действительно таланты, то получат деньги, прессу, успех у публики, известность, свободу творчества. Что еще художнику надо? А если нет – не будет повода обвинять во всех своих бедах партаппаратчиков и КГБ. Пусть утешаются тем, что повторяют судьбу Ван-Гога.

Вот такой генерал Лебедь. А кто сделал из него чудище «Упал – отжался»? Напомнить или не надо? Для чего я все это рассказываю? Да для того, чтобы показать: в основе искаженного и нездорового, хоть по медицинским, хоть по каким угодно критериям, отношения населения к армии лежали, прежде всего, внутренние причины, а не внешнее воздействие.