Отрок. Перелом

А уж после того, как задиристый обычно Слепень бодро гаркнул: «Сделаем, старшой!», а сам Одинец двинулся дальше, как мимо пустого места, тут уж парню стало совсем лихо.

Все чего-то делали, у каждого была какая-то цель, а он вроде и не нужен. Вон, Слепень без него коней расседлывал, и Ермоха со Славкой слушались его, не отставали. Коряжка с Талиней тянули к столу, составленному из трех бревен, котел. Бронька с Лаптем несли караул возле полонян, Тяпа и Дубец махали топорами… Один он, Крас, получалось, остался без дела и, как последний дурень, не знал, куда деться. Идти работу просить? А к кому? К Одинцу? Так сам вроде его признать не захотел, да и стыдно, если уж себе не врать.

Про наставника ему и думать не хотелось: он же и велел Одинца слушаться. А когда все с работой закончат, да к котлу пойдут? Сесть к столу совесть не позволит, а в стороне от своих жаться тоже не дело.

Кулаки начали сами собой сжиматься, но тут из-под дерева поднялся не вмешивавшийся до сих пор Игнат.

– Здесь, дядька Игнат! – вытянулся перед наставником парень.

– Ты вот что: пока все при деле, бери кашеваров, да в переметных сумах, что поснимали с коней, глянь. Может, хлеба или еще чего к столу найдете. А то, смотрю, котел от ваших взглядов ежится. Давай! – ратник наткнулся взглядом на набычившегося в сторонке Краса. – А ты тут чего к месту прирос? Работы не хватает? Не видишь, Славка один с конем никак не сладит? Бегом, пошел! Климке скажешь, старшой на помощь прислал.

– Сделаю, дядька Игнат! – у Краса полегчало на душе, словно ногу из-под копыта коня выдернул.

Весной в Ратном отроки не сразу признали старшинство новиков над собой. С какой это стати, мол, они тут будут распоряжаться? Десятники – понятно, а эти-то за что? Тем более что в первые недели ученичества парни показались мальчишкам тупыми и злобными мучителями.

Наставники все-таки вызывали уважение своими заслугами и возрастом, хотя и тут иной раз закрадывалось сомнение: как при такой склонности к бессмысленной жестокости и очевидных, по мнению отроков, глупости и упрямстве, именно этим дядькам удалось стать лучшими ратниками, да еще подняться в десятники? Не иначе, дурной силой и зверством подмяли под себя остальных.

А уж новиков – Евстигнея Коника с Еремой – новоявленные воинские ученики почти возненавидели. К тому же те доставляли им намного больше неприятностей, поспевая и примечая любую оплошность там, где наставники могли и не углядеть – не иначе, перед старшими выслуживались, оттого и лютовали хуже ворогов. Особо невзлюбили ученики Ерему, уж больно тот задавался и цеплялся по мелочам. Разница в годах не велика, а туда же – держался с мальчишками подчеркнуто строго, будто они и не из одного села. Всем своим поведением подчеркивал, что не ровня отрокам, даже своим родичам.